Я попытался свистнуть, но изо рта с шипением вырывались только круглые кровавые пузыри.

В воздухе послышался странный гул и соловей, напуганный им, сорвался с плеча Лёли, исчезнув в глубине леса.

А через несколько секунд высоко в небе я увидел летящие вертушки.

– Они спешат на помощь майору,– сказал я Лёле и она, улыбнувшись, утвердительно кивнула головой.

Вокруг начало быстро темнеть, казалось, какая-то неведомая сила высасывает из воздуха солнечный свет.

Я понял, что конец истории близок и что обязательно должен передать мальчишке, лежащему на моей груди, какие-то важные слова.

Но что именно я должен был сказать ему?

Что такого стоящего было в моей жизни, кроме неё самой?

Я только и мог вслед за майором повторить его предсмертные слова:

– Тысячу раз рожусь и тысячу раз умру, чтобы родиться опять.

Крепко обняв малыша, я поцеловал его макушку и закрыл глаза.

Финский залив, наше время

Палуба под ногами качнулась, когда я сделал первый неуверенный шаг, голова тут же закружилась, но я продолжил движение на слышавшиеся впереди голоса.

Застывший Валерий Фёдорович стоял на том же месте и, обойдя окаменевших музыкантов, державших в руках бесполезные инструменты, я увидел стоящих за ними людей.

Большая группа длиннобородых мужчин и женщина обернулись на звук моих шагов.

Подойдя к ним, я посмотрел на Лёлю, которая, сделав шаг вперёд, неожиданно крепко обняла меня.

– Что происходит?– я с трудом узнал свой голос.

Один из мужчин протянул мне глиняный кувшин с узким горлышком:

– Выпей, это в последний раз.