– Ползи отсюда!– закричал он солдату.– Живо!

Неловко перекатившись на бок и, отстреливаясь, тот быстро пополз от окопа в сторону приближающихся вертолётов.

Почти сразу же высоко в воздухе громко застрочили пулемёты, неся свинцовую смерть атакующим, но для майора всё было окончено.

Одна из вертушек находилась прямо над моей головой и тень от её металлического днища накрыла окоп.

Солнечный свет рядом с телом майора вдруг легко завибрировал и в его лучах я увидел женщину с топором в руке.

Я не мог разглядеть её лица, но был уверен, что точно знаю, кто она такая.

Перевернув майора на спину, она положила его голову себе на колени и погладила рукой по щеке.

Его грудь и живот превратились в сплошное кровавое месиво, но взгляд всё ещё был ясным и осмысленным.

Он что-то шептал и я понял, что обязательно должен услышать эти слова.

Словно став с ним одним целым, я жадно ловил затихающий шёпот, а когда майор навсегда замолчал, посмотрел женщине в глаза.

Они были глубокого тёмного цвета.

Такого тёмного, как вода залива, в котором я тонул.

Финский залив, наше время

Переход из жары в холод был таким резким, что у меня защемило сердце.

Воздуха в лёгких практически не осталось, сознание постепенно угасало, и в последний миг перед моими глазами пронеслась картинка, в которой я оказался свидетелем битвы огня и воды.

«Камням не нужен воздух,– вдруг вспомнил я,– значит, мне нужно стать камнем».

В тот же момент дышать стало легко, и я начал стремительно опускаться на дно.

Пришедший неведомо откуда солнечный луч осветил фигуру в белом костюме: руки капитана были широко раскинуты в стороны, отчего он напомнил мне лежащего с раздробленной головой в ванной поп короля.

Опустившись на дно рядом с ним, я посмотрел вверх, где на поверхности воды едва угадывалось темное брюхо парохода.