Еду для полицаев и для прочих писарей с хлеборезами готовили отдельно. Не сказать чтобы было богато с разносолами, но я изрядно удивился, увидев в своей миске разваренный кусок конины, две картошки в мундире и тушёную капусту. И это в добавку к баланде «полицейского розлива» — вполне приличному супу на мясном бульоне! Даже нестерпимо горячий эрзац-кофе, поданный в обычной обшарпанной алюминиевой кружке, не удивил так, как жилистый кусок мяса.

— Что, Петро, и ты нынче из нашего котла хлебать удостоилси? — неожиданно присевший рядом со мной Вайда, с силой хлопнул меня по плечу.

— Господин Вайда? — я попытался встать.

— Сыды, сыды, друже! — полицай навалился на меня: пахнуло смесью чеснока и чуть заметного вчерашнего перегара. Он погрозил пальцем двоим присевшим напротив нас полицаям, — вот как надо служить, хлопцы! Хлебнуть лиха на шахте, потаскать вагонетки, а уж потом получить заслуженное место. Не то что вы, халамидники! Только и можете, шо за батькиной спиной прятаться…

— Да чого вы, Мыкола Гнатич… — обиженно протянул один из полицаев.

— Кому Мыкола Гнатич, а кому и господин помощник начальника полиции! — рыкнул Вайда, потом повернулся ко мне и осклабился, — вот же, сукины дети, как жидов с комиссарами в расход пускать, так у них зараз медвежья болезнь, а как пожрать, али к бабам из угнанных прислониться, так тут как тут! — полицай, сидевший напротив, хотел что-то возразить, но красный кулак Вайды шарахнул по доскам стола, так что моя миска чуть не перевернулась, — а ну-ка, цыть, шаромыжник! Нечего здесь задницу мять. Бегом в патруль! И шоб я ваши рыла до вечера у кухни не видел. Шнеллер!

Полицаев как ветром сдуло.

— Лихо вы с ними, Николай Игнатьевич, — восхищённо произнёс я.

— А то! Дисциплина, Петро. Порядок должон быть. На этапе не учёл, вот и распустились, сучьи диты. Слыхал, небось?

— Слыхал, господин Вайда, — эх, знал бы этот фашистский прихвостень, кто дейстивтельно виновник его проблем.

— Так ты теперь при хозяйстве фельдфебеля Вайсмана, значит? — перевёл разговор на другую тему Вайда.

— Так точно.

— Це гарно. Ты не теряйся, Петро. Коли чего, обращайся, помогу. Ну и, ежели твоя помощь понадобится… — полицай крепко сжал своими пальцами моё плечо.

— Так я завсегда готов, господин Вайда, служить Германии и прийти, значит, к вам на помощь.

Помощник начальника полиции слегка завис от моего ответа, но тут же криво улыбнулся, засветив прокуренные редкие зубы.

— Молодэць! Ну, не буду мешать. Поснедай. Смачно тебе, Тылычко! — Вайда, тяжело поднявшись, шагнул сначала к цинку с водой, шумно напился, проливая воду на подбородок и гимнастёрку. И зашагал к выходу из барака, служившего одновременно и столовой, и караулкой для полицаев.