Уф! Пожалуй, хватит. Не то я и вовсе в позу просителя встал. Больше я им пока ничего не выдам. И так старался говорить одну лишь правду и ничего кроме правды.

Краснов и Добряков снова переглянулись. Старший политрук вздохнул, сцепив пальцы в замок на повреждённой столешнице.

— Пётр…эээ Михайлович, предположим, всё так, как вы говорите. Хотя очень сложно поверить в то, что вы сможете предоставить нам даже половину обещанного. Не говоря уж об обеспечении блокировки ключевых позиций охраны.

— У меня фотографическая память и, кажется, не более четверти часа назад я показал вам, что могу сделать безоружный против троих довольно крепких мужчин в маленьком помещении. А ведь вы остались в живых и даже не ранены! Поверьте, подобное намного сложнее сделать, чем попросту свернуть Матвею, Кире и Мамуке шеи к едрене Фене! Уверяю вас, это даже не цветочки. Фашистов я буду кормить отборными ягодками. К тому же я чрезвычайно заинтересован в успешном результате, важным залогом которого в первую очередь является обеспечение скрытности операции на её начальном этапе. Стоит немцам подать тревогу и риск возрастёт многократно. Я практически гарантирую ночной захват основных пулемётных точек, радиостанции и телефонного узла. Но не смогу оказаться во всех местах одновременно. Да и за пулемёты нужно будет определить умелых бойцов. Во время неизбежной тревоги они выиграют нам время. Также понадобятся водители для грузовиков, хорошие стрелки, которым мы в первую очередь доверим оружие охранников. Да мало ли что ещё. Неплохо бы связиста, чтобы грамотно просчитал слабые места лагерной связи. Сапёра… Никогда не поверю, что вы сами не мечтали оказаться на свободе или не планировали побегов из Цайтхайна. Меня готовили, используя сведения, полученные от немногих удачно сбежавших и добравшихся до расположения Красной Армии военнопленных из Масюковщины, Мюльберга и Цайтхайна.

— Да когда это было, товарищ Теличко? Немец давно поумнел и в лагерях порядок навёл, не то что в сорок первом! — влез с возражениями Краснов.

— Фомич, ты немного не о том толкуешь, — вздохнул Добряков, — Пётр Михайлович, не знаю, что вам сообщили источники и ваши командиры, но, похоже, они слишком много надежд возлагают на подполье Цайтхайна. Да, мы наращиваем пропагандистскую деятельность, удаётся выпускать агитационный листок, куда мы буквально по крупицам собираем сводки с фронтов, используя все доступные источники. И конечно, нам удалось подготовить и осуществить несколько побегов заключённых. Но не из основного лагеря, а из временных пересылок и рабочих отрядов, где охрана не так отлажена. А тут являетесь вы и заявляете, что нужно организовать побег, да ещё и с нападением на охрану и отвлекающей операцией прикрытия… Это, мягко говоря, авантюра! Несмотря на ваши щедрые обещания помощи. К тому же не станет ли такой побег, я не говорю уж о массовом, пирровой победой. Немцы чрезвычайно жёстко реагируют на любые попытки неподчинения. А здесь вооружённое противостояние, практически бунт! Что будет с теми заключёнными, которые не смогут участвовать в побеге по причине бессилия и болезней? Цайтхайн — пересыльный лагерь. Немцы не посмотрят на то, что военнопленные, находящиеся в лазарете, физически не участвовали в организации и осуществлении побега. Достанется всем! Поэтому массовый побег исключён. Кстати, Семён упоминал о вашей ограниченности во времени подготовки. Нет, авантюра чистой воды! На подготовку любого из предыдущих побегов у нас уходили месяцы! — развёл руками Захар Степанович.