Свет взрыва подсветил окружающее пространство метров на пятьдесят. И я понял, почему не мог видеть до этого, откуда стреляет невидимый пулемёт: до вспышки меня от огневой точки загораживал сам грузовик! Бл@-@-@-дь! Сглазил Краснов, с-сука… Да и я, дебила кусок, тоже хорош.

Ладно, Гавр, некогда посыпать голову пеплом. Пора вылезать из задницы, пока не засосало совсем глубоко. Попытки Кирвавы достать немецкого пулемётчика были тщетны: пулемётная точка была организована немцами в десяти метрах снаружи на обочине дороги по всем правилам. Обложенная мешками с песком широкая амбразура позволяла держать под огнём довольно большой сектор. А главное, не позволяла нам выехать с этой стороны. Рисковать, отступать и искать другое место прорыва — значит терять драгоценное время. Похоже, немецкому пулемётчику патронов на год хватит: стрелял он уже экономными короткими очередями. Слава богу, второй грузовик вовремя отступил.

В ярости я запихнул остатки упаковки с галетами в рот целиком и, остервенело жуя, лихорадочно соображал. Пока мозг приходил к единственному оптимальному решению, руки сами скручивали блокирующий винт хомута, удерживающего MG на станине. Разворачивать в тесноте площадки с двумя трупами пулемёт вместе со станком — явно сизифов труд. А стрелять придётся в противоположную амбразуру. Оптимизм внушала уверенность, что уж я-то в темноте немецкому пулемётчику почти не виден до самого момента открытия огня. А вот его лёжка отсюда, с высоты почти двенадцати метров, была как на ладони.

Успокоив дыхание и хлебнув воды из фляжки, я снова вошёл в ускоренный режим. Риск истощения стоил того, чтобы повысить шансы в противоборстве с профессионалом. Ведь стрелял я из «Костореза» всего раз в жизни, за что спасибо Пашке и толстяку Георгу. А Ремесленник, красава, словно в воду глядел…Эх!

Растопырившись в тесном пространстве площадки, я обнял пулемёт, как любимую женщину, шепча всякую ерунду, обращаясь к оружию, как к живому существу.

— Давай, эмгэшечка, братец, не подведи. Ведь правда за нами…

Прицелился, мысленно радуясь тому, что устройство прицела практически не отличается от того, каким пользовался я у Георга. И…засадил, от всей души, собрав в кулак злость, досаду и ненависть, скопившуюся за все эти месяцы.

Не дожидаясь результата, сменил ленту, пребольно ссадив с непривычки левую ладонь о затвор пулемёта. И рванул с вышки вниз, для большего ускорения соскочив с лестницы на землю, едва миновав люк.

Уже удаляясь от вышки по направлению к огневой точке противника, отметил, что немецкий пулемётчик продолжает, судя по звездообразным вспышкам стрелять короткими очередями.