— На ходу. Вергелес настаивает, чтобы мы всё равно ехали на двух. Тем более у немцев на стоянке ещё три грузовика. Баки залить недолго. Сейчас наши ускоренным темпом трофеи собирают. Я приказал и в караулках пошарить. Нам сейчас каждый патрон понадобится. Ты, Петро, гляжу, в гости к фрицам прямо с пулемётом прискакал, нашинковал гадов любо-дорого. В упор бил, что ли? — огляделся вокруг Краснов.

— С вышки достать никак не удавалось, решил, так будет наверняка, — пожал я плечами, — зарево от ярко пылавшего Опель-Блица прекрасно освещало пятачок за воротами и оборудованную охраной огневую точку, будь она неладна.

— Воюешь ты, Петро, как чёрт! Едва всё завертелось, я и моргнуть не успел, как тот фельдфебель, что тебя со своим нарядом остановил, уже с простреленной башкой валялся. Мы только думать начали, как эту точку накрыть, а ты уже с Косторезом нарисовался. Ну ты даёшь, разведка! Ещё бы боеприпасы экономил… — ухмыльнулся политрук.

— Подъ@б засчитан, товарищ старший политрук. В следующий раз обязательно постараюсь работать экономнее, подожду подкрепления. По всем правилам военной науки.

— Да ладно тебе, не обижайся, Петро! — тронул меня за плечо Краснов, — эй! Погоди-ка, да ты весь дрожишь?

— Когда шибко злюсь, такое случается. Адреналин. Кстати, а чего это Вергелес со вторым грузовиком решил заморочиться? Нас-то теперь совсем мало осталось. Разве что отправить одну машину с пулемётом к Добрякову, как и договаривались.

— Так та машина, что немцы подбили, оказывается с полным приводом была. Мало ли, в дороге понадобится быстро уходить по бездорожью. Да и если колонной на двух грузовиках пойдём — всё меньше подозрений. А машина к Старику на подмогу уже ушла. Кирвава не стал ждать. Добрую половину боекомплекта от наших трофейных «Косторезов» забрал и уехал. Думаешь, зазря я насчёт боеприпасов брюзжу?

Только теперь я расслышал сквозь потрескивание пламени горевшего рядом автомобиля отдалённые звуки нарастающей стрельбы.

— Жаль. Мамука боец знатный. И стойкий. И чего он попёрся туда со своими ногами-то? — покачал я головой в сомнении.

— Ты Бичо плохо знаешь. Он в тягость никому быть не хочет. Поэтому и настоял, чтоб именно его к Добрякову с машиной отправили. И старшину Васьковского прихватил. Я Тайборина еле отстоял. А Мамука так и сказал: «Не хочу товарищу Теличко быть обузой!» Упёртый, зараза. Воин!

— Вот же, упрямец! — хлопнул я по коленке ладонью, — всё равно, жаль. Да… Кстати. Форму у охраны, у кого поцелее, надо бы собрать и всех наших, оставшихся в живых переодеть. И трупы пусть куда-нибудь стащат. Запалим. Пусть потом попробуют разобраться, кого и сколько искать. А тела наших ребят с собой заберём. Похороним по-людски. Хоть это-то они заслужили. Там ещё пара бочек с бензином оставалась, неплохо бы и их прихватить.