Габи тоже плакала. Слова Иво о любви всё-таки проникли в её сердце, всё-таки не окончательно дурное, а такое же, как у всех избалованных девушек её возраста. Всё, что было в ней доброго и здорового, стремилось что-то исправить, как-то протестовать; но остатки совести рисовали ей саму себя в таком дурном свете, что Габи отгородилась от этого стеной презрения и злости. Иво не был ей безразличен; для этого он был слишком красив и сексуален, и она, проплакавшись, решила быть с ним помягче и понежнее, когда он придёт. Девушка уверена была, что он придёт, нет, даже приползёт – сам же сказал, что любит! – когда ехала в следующую среду в Гранствилл. Но он не пришёл, чем страшно её удивил и разозлил. Вернувшись в Хефлинуэлл, она не выдержала и послала к нему Беатрис с требованием прийти к ней. Он не пришёл. Габи вновь послала за ним; и снова. Он игнорировал её. И Габи взбесилась. Как?! Да кто он такой, этот Иво?! Что он о себе возомнил?! Она в открытую, от своего собственного имени приказала ему прийти, а он не пришёл! Это, во-первых, была страшная наглость, а во-вторых, означало, что он знает, кто она. И вот это Габи взбесило больше всего. Значит, он знал, что встречается с принцессой, и, тварь неблагодарная, смел теперь её ослушаться! Небось, думал, что его прикроет этот нежданный братец, Гэбриэл, которого Габи задним числом тоже начинала ненавидеть. Он явился, и вся жизнь их семьи полетела, по мнению Габи, под откос. Гэбриэл посватался к ненавистной Алисе, и это разрушило отношения Габи и её дяди – а Габи совершенно искренне любила его, уважала и очень страдала из-за его охлаждения. Другое дело, что она сама была в этом виновата, её глупость и вздорность, но кто же способен сам понять такие вещи?.. И Габи винила в этом Алису и Гэбриэла. А теперь и отношения с Иво рухнули… И Габи осенило: это Алиса! Это она настроила Иво против неё. Узнала об их отношениях, и постаралась, наговорила, нашептала ему на ушко! Тварь… Но зачем?.. Логика Габи была проста, как яйцо: Алиса спит с Иво! С Гэбриэлом она закрутила из самой, что ни на есть, корысти, а с Иво спит! Разумеется, Иво-то куда привлекательнее, чем этот невежа и хам! Красивее, куртуазнее, сексуальнее… Великолепно держится, так же выглядит… Габи сходила с ума от ревности, представляя себе Алису и Иво вместе. Как можно было не поверить в это, если Габи видела внутренним взором это так ясно! Она и поверила, а поверив, озверела. Её терзала ревность. Не-ет, вовсе не себя, не свои извращённые желания она винила! Она, красавица, принцесса, не могла быть ни в чём виновата по определению. Всё осложнялось тем, что с самого своего печального приключения Габи находилась в состоянии тихой истерики, и то, что она изо всех сил пряталась от этого, запрещая себе даже думать об этом, ничуть не облегчало ситуации. Как ни крути, а по её гордости и самоуверенности был нанесён страшный удар; незаметно для себя она рассыпалась на куски. А Иво нанес ей еще один удар, почти добивший ее. Всё было плохо, всё раздражало, и её болезненная и странная чувственность только расцветала на этом фоне. В воскресенье Габи, как обычно, поехала в Гранствилл, помня о том, что скоро появится мать и этим поездкам будет положен конец; ей по-прежнему хотелось острых ощущений, бешено хотелось секса, а любовника у неё больше не было. Посетив собор и пару ювелирных лавок, Габи вернулась на улицу Вязов и отправила Беатрис заказать портшез для «госпожи Эйпл». Дело в том, что ездить по чистым городским улицам на лошадях и волах с повозками было запрещено, и богатые горожане заказывали себе портшезы с носильщиками. У всех городских ворот можно было заказать такой портшез; и Беатрис в сопровождении стражника обернулась за несколько минут. Спросила у Габи серьёзно: