Это был не самый умный шаг со стороны Габриэллы, но она никогда не блистала умом. О том, что мать положит конец её поездкам в Гранствилл, Габи сообразила только задним числом, уже после того, как мать сообщила, что покинула Маскарель и едет к ним. Баронесса Алиса Маскарельская была женщиной не более умной, но более вздорной и бесцеремонной, нежели её дочь. У Габи теперь не было практически никакого шанса ускользнуть от бдительного ока матери и что-то предпринять; и сознание этого окончательно испортило её характер. Габи стала совершенно невыносима в эти дни, и принц уже трижды вызывал её к себе и пытался сначала выяснить, что с нею происходит, даже думал, что вина на нём, что он пренебрегает ей в последнее время, потом попытался её приструнить, и в конце концов, просто сделал ей выговор после того, как ему донесли о травле, которую Габи пытается организовать против Алисы. Алиса вела себя идеально: она вообще не заводила речь о Габи в разговорах с принцем, а когда он прямо спрашивал её, пожимала плечами и говорила, что замечает неприязнь принцессы, но не понимает её и сказать ей нечего. Сама она с Габриэллой ссориться не хочет, и в любой момент готова ей простить все сплетни и наговоры и протянуть ей руку. «Может быть, – добавляла она, – я что-то когда-то сделала или сказала не так; если дело во мне, я готова извиниться, хотя я, право, не знаю, что бы это могло быть». Так что Габи и здесь потерпела поражение.

Но в последние дни её это почти не трогало. Её приключение произвело какую-то неосознанную ею самой, но сокрушительную перемену в её сознании. С Габи произошло такое, что прежде даже не пришло бы ей в голову, такое, что не укладывалось у неё в голове. Её унизили и оскорбили, как только можно, и думать об этом было жутко, до такой степени, что Габи просто не думала. Это мгновенно стало табу. Этого не было, и всё. Всё! Но приключений хотелось по-прежнему; только теперь Габи не собиралась рисковать собой. Решение пришло само собой, подстёгнутое рассказами Беатрис: Габи решила подложить под Иво свою глухонемую служанку, Гагу. Девчонке было всего тринадцать лет, и она наверняка была девственницей. С виду она была не дурна, хоть и несколько тоща, а благодаря своему изъяну, никогда не пожаловалась бы на то, что с нею сделали. Габи захотелось посмотреть, как Иво насилует эту дурочку, и она, притащив девочку с собою в дом, где встречалась с Иво, велела Гаге раздеться до рубашки и сесть на постель в ожидании любовника. Когда Иво поднялся к ней, весь во власти приятных предвкушений, он был шокирован присутствием полураздетой девочки с испуганными глазами и тощими голыми коленками.