Сынок злобно посмотрел на Гарета, но промолчал. Это был злобный, тупой и совершенно бесхребетный выродок, лишённый даже тех достоинств, что были у его отца. В двенадцать лет он уже окунулся в самый разнузданный разврат, так как никого, кроме отца, его собутыльников и их шлюх, здесь не видел. Он перепробовал самые извращённые удовольствия и к двадцати годам был уже пресыщен, словно старый волокита. К Ингрид он впервые начал приставать, когда той было всего семь лет. Если бы Гарет знал об этом, он уже сейчас отправил бы девушку в Гармбург, в Воронье Гнездо, наплевав на своё намерение привезти её красивую и шикарно одетую, и утереть нос всем снобам. Потому, что мальчишка, в отличие от отца, был совершенно невменяем; для него существовали только его собственные желания и потребности, и даже их он не в состоянии был ни обеспечить, ни просчитать. Он жил сегодняшним днём, и был настолько туп, что гадил сам себе, торопясь урвать хоть крошку там, где, подождав, мог бы получить в разы больше. Когда же неизбежная расплата наступала, он жаловался на своё сиротство, давил на отца, и патетично взывал к небесам. Гэбриэл, наблюдая за ним, совершенно обоснованно углядел в нём сходство с Локи; это его встревожило. В отличие от Гарета, он понимал, что такого придурка одними угрозами не остановишь; и попросил эльфа, который в охоте принимать участие не захотел, присмотреть за девушкой.

Гарету это почему-то не понравилось. Ему вообще всё здесь не нравилось; на самом деле он не хотел связываться с Ингрид так тесно, как практически сделал это, объявив во всеуслышание о своих намерениях, но не хотел сознаваться в этом даже самому себе и отыгрывался на окружающих. Гэбриэл, чувствуя, что брат злится на себя, а срывается на него, разозлился тоже, и в итоге братья серьёзно разругались ещё по пути в места, где, по словам лесничего, было выслежено небольшое стадо зубров. Гэбриэл, не долго думая, развернул коня и поехал прочь. Гора он оставил запертым в доме, так как охотничьи собаки лесничего просто в бешенство впадали от его присутствия, и Гэбриэл поехал наедине с конем, приказав Кайрону оставаться с охотниками. Гарет тут же раскаялся, но за братом не поехал, чувствуя, что надо остыть и прийти в себя, а уж потом мириться. Да и Гэбриэлу надо было дать время… Решив, что тот всегда найдёт дорогу обратно, герцог поехал дальше, по дороге продолжая злиться про себя. Пускай возвращается в эту вонючую псарню, и нянчится с Ингрид! Не зря она ему сразу понравилась… и вообще, он маленьких любит… Эти мысли вдруг вызвали у Гарета дикий страх пополам с ревностью. Нет, Гэбриэл так с ним не поступит! А если поступит? Выпьет от злости, а тут Ингрид, а у него уже давно никого не было… Убьёт потом шалаву! А брата… брату… Даже в ярости Гарет понимал, что брату ничего не сделает. Но почувствовать собственную подлость и ответить за неё заставит!!!