Глава третья: Любовь девы

Глава третья: Любовь девы

К моменту возвращения своего возлюбленного дева Элоиза выспалась, опохмелилась, разозлилась, устроила домашним профилактическую взбучку – было бы, за что, вообще бы убила, – и стала маяться от скуки. Страсть ее была под стать ей самой: бешеная и бескомпромиссная. То, что вызвало в ней такие чувства, должно было постоянно находиться в зоне ее досягаемости, будь то вещь, конь или мужчина; она не отпускала от себя предмет своей привязанности ни на минуту, а если это было невозможно, она становилась невыносимой и опасной для окружающих. То, что она захотела, должно было принадлежать ей немедленно и целиком, отсрочек Элоиза не терпела. Поэтому бесилась, дергалась, разогнала всех домочадцев по углам и заставила своего несчастного кузена спрятаться от себя в кретчатне. Элоиза это помещение ненавидела, ей не нравился запах птичьего помета, и там номинальный Сван повадился скрываться от двоюродной сестрички. Тронуть она его не тронет, но крови выпьет столько, что потом литрами можжевеловки не заглушишь! Язык у Элоизы был таким же безжалостным, как и остальное ее оружие. И все ждали возвращения Смайли, при котором Элоиза становилась веселой, благосклонной, а главное – ей становилось ни до кого. Как говорится: пусть весь мир подождет!

Так что возвращению Смайли обрадовались все в Блэксване, от Элоизы и ее кузена до последней служанки.

Смайли кружил по широкому двору Блэксвана, горяча своего роскошного гнедого мерина-олджернона, подарок Элоизы. Он был, как обычно, слегка пьян, зол и весел – а вот весел прямо-таки через чур, как никогда еще. Элоиза, выскочившая встречать господина своего сердца во двор, сама разулыбалась при виде его радости, приписав ее окончанию тягостной разлуки. Но у Смайли был и другой повод для веселья.

– Иза! – Он единственный называл ее так, и женщине очень это имя нравилось. – Ты смотри-ка, с каким я презентом! Смотри-смотри! Сам младший Хлоринг, собственной потрепанной персоной, один и без охраны!

– Смайли, ты что, дурной?! – Элоиза увидела, что высокий гость пожаловал к ней не добровольно: оба глаза Гэбриэла украшали синяки, какие бывают при ударе по переносице, губа разбита, руки связаны и крепко привязаны к луке собственного седла. – Это же Хлоринг! Ты что, совсем ничего не понимаешь?!

– Не-ет, Иза, я не дурной. – Смайли спешился, подошел к ней и смачно поцеловал. – Он сам мне под ноги свалился, ехал, придурок, по тропе, глаза закрыв, и лбом о ветку и хряпнулся. Один ехал, даже без собаки! Дурной я был бы, если б не воспользовался случаем чудесным!