– Где Ингрид?

– Спит. – Гарет недоверчиво разглядывал мясо в поисках собачьей шерсти.

– Если она с нами не поест, останется голодной.

– С чего взял?

– Её пустили за стол только с нами. В остальное время, я думаю, она прислуживает всем и грызёт объедки, которые собаки не стали.

Гарет нахмурился: такая мысль мелькала и у него, но трудно было поверить, что девушка, родная племянница хозяина, дочь рыцаря, прозябает в таком пренебрежении. Впрочем… Что тут было странного, принимая во внимание всё остальное?

– Эй, ты! – Приказал девке. – Отнеси госпоже Ингрид горячей воды, салат, кусок пирога и вино.

– Госпоже! – Фыркнула девка. – Давно ли эта…

– Заткнись и делай, что велено! – Лесничий даже грохнул по столу кулаком. Девка злобно зыркнула на него, но ослушаться не посмела. Гарет проводил её мрачным взглядом и повернулся к лесничему.

– Я хочу забрать твою племянницу к себе в Гранствилл. У неё будет свой дом и достойное её положения содержание. Если у неё появится ребёнок, он получит землю, титул и будет воспитываться в достойной семье. Если впоследствии мы с нею расстанемся, она получит от меня приданое. Отступные мы обговорим позже, когда я вернусь. – Гарет, не скрывая презрения, глянул на сына лесничего. – Я хочу, чтобы из тех денег, что я тебе дал, ты одел её подобающим содержанке герцога образом, и чтобы всё то время, что пройдёт до моего возвращения, с нею подобающим образом обращались.

– Милорд! – Залебезил лесничий. – Я же люблю её, как родную дочь! Она у нас одна здесь женская душа, как же мы её балуем, нашу деточку, я и сказать не могу…

– А следы порки на её теле откуда? – Резко оборвал его Гарет. – А поганые обноски, в которые она одета? Не зли меня, Кадоген. Если она не получит новой одежды, если на её теле хоть царапина новая появится, я с вас обоих шкуру спущу, с тебя и с твоего щенка!

– Милорд, клянусь… Если когда… Только по-отцовски, в целях воспитания… Это же моя кровиночка, – лесник пустил мутную похмельную слезу, – дочечка моей покойной сестры…

– Ты свою деточку продал мне, не глядя, да ещё и деньги за неё пропил. – Отрезал Гарет. – Не набивай цену, не поможет. Ты получишь отступное только в том случае, если я найду её целой, невредимой, прилично одетой и сытой. В противном случае, я её заберу так, а тебя мой брат вышвырнет из этого замка и отдаст его в более надёжные руки. Ты посмотри, что ты с ним сделал! Это был лучший охотничий замок в Нордланде, а теперь это что? Сральня собачья?! Заткнись! – Гарет, когда хотел, умел говорить так, что окружающие холодели и притихали. Даже Гэбриэл чувствовал себя не в своей тарелке, когда брат злился, а сейчас он был зол. – Не надо мне рассказывать, что ты вдовец и жизнь у тебя тяжёлая. Не пей, и полегчает! Получишь отступные – приведи дом в порядок, найми прислугу, нечего пропивать всё! И отродью своему внуши, что жить надо по средствам; а если он девушку мою обидит в моё отсутствие, я не посмотрю, что он сын рыцаря, выпорю его на псарне так, что полгода на жопу не сядет!