Мэйхью был убит, часть его отряда сбежала – ополченцев никто не преследовал, – остальные, кто успел и смог, сдались и теперь сидели на земле, закинув руки за головы и хмуро глядя себе под ноги.

Гарет, оглядывая пленных, заметил молодого парня, по виду оруженосца, с гербами Мэйхью, и подошел к нему. Тот втянул голову в плечи: он был ранен и напуган до полусмерти.

– Кто ты?

– Томас Мэйхью, племянник сэра Мэйхью и его оруженосец. И наследник.

– Значит, ты старший над уцелевшими?

– Да, милорд.

– Ну, и как? На хрена вы на принцев крови полезли, придурки о»»евшие? Кто вас подначил на такую хрень, говори!!

– Фон Берг… – Юноша сильнее сжался. – Он сказал… сказал… что если мы вас перебьем, то подумают на Птиц… Или на корнелитов, они тут, недалеко лагерем встали…

– А если не перебьете, что будет – этого он вам не сказал?!

– Нет, господин. – Томас был ранен, но держался из последних сил. Когда он шёл за дядей, всё казалось простым, понятным и правильным, а главное, успешным… А теперь у него не укладывалось в голове: КАК?! Как они могли пойти на это самоубийственное дело?! Под каким он был дурманом?! На Гэбриэла Хлоринга смотреть было страшно: тот был весь в крови, и Томас помнил, как страшен граф в бою и как безжалостен с противниками, рубя их, словно тыквы, своим ужасным мечом. Почему Мэйхью и фон Берг говорили о нём с таким презрением? Томас слышал их разговор краем уха, не всё расслышал, а что расслышал, не понял. Что-то такое говорил о нём фон Берг, что вызвало у Мэйхью смех и презрение; почему-то осталась уверенность, что уж графа-то Валенского любой новобранец прирежет, как курёнка. И вот те на: как курят, их перерезал граф Валенский! И выглядел он так, что шутить с ним нет никакого желания… «Вот дядя-то удивился перед смертью…» – успел подумать юноша, теряя сознание.

– Вояка! – Фыркнул Гарет и пошёл прочь. Эльф зашивал Гэбриэлу косой порез на многострадальной правой руке, и Гарет сам распорядился тела дворян собрать и отправить с пленными домой, а остальных похоронить на месте, где потом поставят крест. И пошёл искать брата, с которым, судя по всему, эльф уже закончил.

Гэбриэл нашёлся в реке: скинув одежду, он с остервенением смывал кровь с волос. Кровь и её запах, казалось, пропитали его насквозь. Гарет постоял, посмотрел на него, ушёл и вернулся с чистой одеждой, присел на берегу. Подошел и Фридрих, одобрительно заметил:

– А ты боец, граф! Сражаться с тобой – честь и привилегия!

– Как-то мне… – Гэбриэл торопливо натянул сорочку, выбравшись на берег и лязгая зубами, – не по себе… Не могу я свою силу сдерживать, но и так вот кромсать людей не по мне.