Кот каким-то образом знал о том, что его приятель вернётся именно сегодня: сидел, спрятавшись от дождя под карнизом на окне, и встретил Шторма громким мяуканьем, всячески показывая ему свой респект: выгибая спину, переступая лапами и от избытка чувств вытирая щёки о наличник. Шторм, неожиданно тронутый, снял кота с окна – чего тот и добивался, не желая марать лапы, – и погладил круглую голову, вознаграждённый покалыванием когтей и басовитым мурлыканьем. Кот был большой, солидный, с крупными лапами и большой головой, правда, несколько всхуднувший за время, что оставался один. Шторм, искренне раскаявшийся, отдал ему остатки кровяной колбасы, которой перекусывал в пути, и с умилением, таким странным для его сурового нрава, наблюдал, как кот изничтожает его припас, ничуть не беспокоясь о том, что это его единственная еда. Потом сел в нишу окна наверху и под шёпот дождя, задрёмывая, почесывая кота за ухом, смотрел на окно дома напротив. Там никого не было, мало того – Шторм и не ждал, что в это время там кто-то будет… И зачем смотрел?.. Так, или иначе, а в его сердце в эти минуты было тепло и спокойно, словно он вернулся… домой.

– И за что мне такая неслыханная милость? – Поинтересовался Рон Гирст, исподлобья, с усмешкой, поглядывая на Кенку.

– Скажем так: я лично не люблю Антона Бергстрема. – Ответил тот. – Не выношу. Вдобавок, мой брат не хочет, чтобы в Междуречье образовалось новое герцогство. Подумай хорошенько, и сам поймешь: тебе прямая выгода, если ты станешь признанным бастардом Сулстада.

– Да мне и думать нечего, я и так это прекрасно понимаю. Так же, как и то, что такие подарки за так не делаются. В чем подвох, граф?

– Ну, если такой умник, то и сам понимаешь, в чем. – Осклабился Кенка. – Поддержка наших интересов здесь, в Междуречье. Хлорингов мы вот-вот свалим, не сомневайся; ты и твои новые вассалы должны будете поддержать нас, а не Бергстремов, не Бергквистов и не Эльдебринков. А чтобы твои вассалы не

вздумали бунтовать, мы поддержим тебя людьми и оружием. Взаимовыгодное сотрудничество, Рон, вот что это такое. Мы – тебе, а ты – нам. Ставь на Сулстадов, парень, не прогадаешь. А мне величайшей наградой будет выражение рожи твоего папаши, когда он услышит, что ты не только теперь сеньор его сынка Андерса, но и вообще ему никак не подчиняешься, даже как сын.

Гирст широко ухмыльнулся:

– Ну, допустим, мне это тоже доставит кое-какую радость. Но ты зря думаешь, что я не справлюсь с вассалами Еннеров своими силами.

– Это какими же? С помощью этих, как их – Верных?.. Это после того, что они сделали с Брэдриком? Ты серьезно, паренек?!