Гирст нервно дернул щекой, встал, отошел к перилам галереи, на которой еще так недавно любила проводить время леди Луиза со своими детьми. Да, это был самый слабый пункт его плана. Убийство барона Кнуда Янсона корнелитам не простят. Не говоря уже об убийстве Еннера и Ардо. Гирст собирался свалить все эти грехи на корнелитов, отмежевав от них Верных, и надеялся, что перебив руками Верных корнелитов, добьется признания… Но даже он понимал, каким непрочным был этот план. Слишком много условностей и слишком много «если». А вот если он покончит с теми и другими с помощью Сулстадов…

То, несомненно, победит, но окажется в полной зависимости от Сулстадов. А бастард Бергстрема стремился совсем к другой цели: к полной независимости, к свободе и собственной игре.

А может, не в полной?.. – Рон Гирст хитро усмехнулся беспокойному лазоревому морю с белыми барашками пены. Справился с Еннерами и переиграл отца – переиграет и жирного герцога с его братцем. И чем черт не шутит, возродит на карте Острова герцогство Белых Скал!

– А я согласен. – Сказал, оборачиваясь и протягивая руки. – Обними же меня, папочка!

– Успеется… сынок. – Хмыкнул Кенка. – Встретимся на тинге, Рональд Сулстад!

Можно было и подольше попользоваться гостеприимством новообретённого сынули, тем более что Кенка, который взаимно терпеть не мог Еннеров, с мстительным наслаждением теперь топтал полы их неприступного легендарного замка, куда не имел ни единого шанса быть приглашенным прежде. Но от брата пришли тревожные новости. Тот требовал немедленно добыть ему чудесного медикуса, о котором Кенка обмолвился недавно, рассказывая о Драйвере, и как можно скорее возвращаться в Клойстергем. Поэтому уже к вечеру Кенка, простившись с дерзким «сыном», сел на личный корабль Сулстадов, «Левиафан», и отбыл в Найнпорт. Морем путь занимал не больше полутора суток, а при попутном ветре – и еще меньше. С рассветом Кенка, выйдя на палубу, мог созерцать на горизонте эльфийское побережье, хмурясь и покусывая сухие чешуйки на обветренных губах. Глядя на неприступные золотистые скалы, на гавань с мачтами эльфийских и людских кораблей, торгующих с эльфами, он не мог не думать об эльфийских городах, полных сокровищ, об эльфийских драгоценностях, об эльфийских детях…

«Вэл, Вэл! – Вернулась неотступная пока боль. – Ну, зачем же так-то, что ж ты наделал-то, а?!».

Семья герцога Анвалонского, в полном составе, в скорбном молчании, стояла на плитах Урта, встречая тело Вэлери Эльдебринка. Герцогиня и София, в простых черных одеждах и платках, стояли, поддерживая друг друга, подле них стоял, выпрямившись, расправив могучие плечи, но низко опустив голову и почти касаясь подбородком груди, герцог, сложив за спиной руки. Позади него стояли шестеро их сыновей: Седрик и Хильдебранд, погодки, но похожие друг на друга, словно близнецы, и такие же неразлучные; Эрик со своей молоденькой женой Алисой, урожденной Карлфельдт, бледной, растерянной и заплаканной, Аскольд, такой же рыжий и могучий, как герцог, копирующий отца всегда, и теперь тоже; Артур и Гарольд, тоже погодки, еще безусые, румяные, как и Вэл, по-юношески пухлые. О том, что Марк гостит в Северной Звезде, семья его знала, и теперь к горю по Вэлу примешивался еще и не шуточный страх за Марка, так как весть о захвате Северной Звезды сюда уже дошла.