— Оленька, доченька… суки! Я вас сама на лоскуты порежу! Кто этого малолетнего ушлёпка завалил?

— Я, мам. От души ему…

— Мужик! Давай вдвоём её наверх.

— Нет, неудобно, я сам.

— Хорошо, сынок, только осторожно…

Наверху их перехватил Лемешев-старший.

— Дай сюда, тебя самого вон как трясёт. И не спорь, сын.

— Где эта падла? Где Кузьмичёв?

— Младший?

— Младшего я завалил. Где этот жирный боров?

— Остынь.

— Нет!!

— Оставь его, Стёпа, — покачала головой супруга. — Ему надо спустить пар, иначе он умом двинется.

— Понимаю, я бы сам за тебя…

— Мам! Держи мой автомат. Я эту семейку ножом завалю! Чтобы суки навсегда запомнили! Чтобы этот нож у них в предсмертном взгляде застыл. Твари! Где они?!

— На лужайке связанные.

Кирилл выскочил из дома и сразу заметил сидящих у скамейки на замёрзшей земле Кузьмичёвых. Елизавета Максимовна, увидев Лемешева-младшего с ножом в руке, мгновенно побледнела.

— А Венечка где? Что… что ты с ним сделал? — пролепетала она.

— Пи…ец вашему Венечке, — позлорадствовал парень, приближаясь к ним обоим. — Автоматом забил его — голова в кашу.

— Сволочь!! — заверещала Кузьмичёва, но больше ничего не успела сказать — Кирилл со всего размаху ударил её ножом в живот.