Потом медленно провернул лезвие внутри, как учил его отец, и, вынув нож, повернулся к главе этой семейки.

— Кто посмеет напасть на «Волков» не проживёт и дня, сука. Ты покусился на самое дороге мне. Унизил её…

— Жаль, не успели её трахнуть, — зло усмехнулся жирняк.

— А я тебя трахну, — кивнул ему Кирилл. — Ножом в жопу. Затем отрежу тебе член и только потом убью.

— Не будь зверем, — посоветовал ему стоявший рядом спецназовец. — Просто убей и всё.

— Не-э-э-эт, — покачал головой Лемешев-младший. — Пусть тогда парни и девчонки на нём отработают ножевые удары. Эта сука заслужила мучения. «Волки»! — обратился он к стоявшим неподалёку взводным своей роты. — Он ваш. Кастеты, ножи — всё, что вам нравится. Кто посмел напасть на стаю, заслуживает смерти.

— Ну чё, дядя, — первой подошла к нему Вера. — Помнишь, как ты пытался меня подложить под твоего дружка, любящего малолеток? Не-э-эт? Память стала короткая? Ну, я сейчас тебя вообще её лишу.

— А дай я ему сначала в челюсть кастетом заеду, — попросил её Кириенко. — Он моего младшего брата на наркоту пытался подсадить. Венька в клубе барыжил.

— Давай, Вов, это святое!

22 февраля 2028 года. г. Псков. Утро

Кирилл не сразу понял, где находится. Вчерашние перипетии спасения Ольги довели его до нервного срыва. Уже почти обезумевшего и кидающегося к машине скорой помощи, чтобы хоть как-то помочь потерявшей сознание любимой девушке, его скрутил отец. Жёстко, по-спецназовски, но без излишеств. Потом ему вкололи успокоительное, и тот уснул.

Тем временем, Ольгу осмотрели медики и, не найдя существенных повреждений и следов изнасилования, обработали синяки и ссадины. А затем препроводили на каталке в палату к мужу.

Сейчас он заворочался и попытался встать, но ноги и руки как будто стали пудовыми гирями — каждое движение давалось ему с трудом. Девушка лежала к нему спиной, и сейчас у Кирилла было лишь одно желание — убедиться, что с ней всё в порядке. С трудом встав с кровати, он сделал такие трудные пять шагов и, снова силясь, осторожно присел с ней рядом. Движение рядом разбудило её. Оля, ойкая, повернулась на другой бок и ошарашенно уставилась на парня. Минуту она смотрела на него дикими глазами, а потом заревела. В голос. Размазывая слёзы по лицу, а затем, снова ойкая, кинулась к нему и крепко обняла.

— Кир! Ты поседел, боже… как я… даже ещё сильнее…

— Мне пофиг, главное, что ты жива… — обнял он её — …я, когда тебя увидел висящей, чуть не умер…

— Можно? — в открывшуюся дверь вошли Лемешевы-старшие. — Ну, как дела? Как вы оба себя чувствуете?