Я ощутил каждой частицей кожи его желание. Немертвие хотело меня сожрать. Пройти такой путь, чтобы оказаться в брюхе источника моих злоключений? Ну уж нет!
Я ведь когда-то умел…
Надо сосредоточиться. Руки свободно скользили туда-сюда по гладкому полу из пятнистого мрамора. И откуда он здесь, этот мрамор?.. Неважно. Думай, думай.
Вспомнил.
Последний сон напомнил кое о чем, что я умел в раннем детстве, но разучился и позабыл с возрастом. Мы с мамой скрывали этот талант от всех, включая отца. Как же она радовалась, когда мне удавалось без помощи рук доставать с ветки яблоко или шишку.
Пояс с секирой где-то валялся неподалеку. Я мог различить его боковым зрением.
Все внимание Нигола было сосредоточено на арке, за которой происходил бой божественного значения. С высокого потолка непрерывно сыпалась крошка, появлялись все новые трещины. Гора дрожала в приступе агонии. Горын проснулся? Если у Радогоста не получится убить его даже с силой волшебного меча − мы обречены.
Я, наконец, разглядел свое духовное оружие.
И позвал его, как звал в детстве шишки и прочие безделушки. В носу болезненно закололо. Хотя это могло быть и от невероятного зловония, вытекающего в зал клубами пара.
–
Зубастая пасть потянулась к шее…
Я боялся немертвие. Несмотря на все тренировки и закалку, я его боялся. Но свою мать я когда-то боялся гораздо сильнее.
Секира влетела в руку, и я наотмашь рубанул ей над собой. Лезвие из марргаста рассекло трехрогому подбородок. Он удивленно отпрянул, не понимая, что сейчас случилось. «
Удары шли один за другим.
Голова раскалывалась от боли.
Трехрогий пытался заговорить голосом Беляны, но я почти ничего не слышал и не видел перед собой. Когда от очередного рывка секира надломилась, он посчитал это своим шансом спастись. Взревев, кинулся на меня, сбил с ног.
Лезвие превратило его морду в сочащиеся влагой лохмотья, срубило левый рог и выбило глаз. Я взглянул на убийцу моего лучшего друга по-новому. Как на испорченную поделку ленивого мастера. Он был убог. И как легко было его сломать.