− Рад, − окликнул его, когда мы обнаружили в кустах укромный лаз.

На лице Радогоста я заметил странное облегчение. На корточках мы по очереди пролезли внутрь. Оказавшись в рукотворном, гладко-обтесанном коридоре, он выпрямился и без всякой осторожности пошел на слабый свет, горящий далеко впереди. Должно быть, это была часть лабиринта, созданного для змеев, способных принимать человеческое обличие. Иначе, зачем им потребовался такой узкий проход?

Здесь Радогост, наконец, заговорил:

− Скажи, Иван, ты веришь в богов?

− Временами. Почему спрашиваешь? − «Почему ты спрашиваешь об этом сейчас?» − добавил я мысленно.

− Я думаю, он взаправду их слышал. Богов. Там, у себя в голове. Эти голоса шептали ему тайны и главные секреты мироздания, от которых он чувствовал себя значимым. Особенным. А потом боги смолкли в одночасье. И он осиротел.

− Нигол.

− Ты ведь знаешь, какого это − потерять самое важное. То, что делает нас живыми. Для меня важнее всего была дочь. Моя Рила, − голос смага надломился, но он сделал глубокий вдох и продолжил, уверенно спускаясь вниз к источнику свету. − Знаешь, он говорил странные вещи. Что боги напуганы. Грядет нечто ужасное, а в людях не осталось веры. Ее вытеснили звонкие монеты, красивые слова и ритуалы для очистки совести. Но скажи мне: что это за боги, которые боятся? Которые забирают маленьких детей…

Я стал понимать, к чему клонит наставник, и ощутил привкус меди во рту. Нужно отнять у него Азул, вот только Радогост опытнее и сильнее.

− Ты уже говорил с ним, не так ли? Там, в Поливне. Что он пообещал тебе, Рад?

Хотя я и так знал ответ. Просто не хотел в это верить.

Мы попали в прекрасное место, украшенное зеркалами и горящими чашами на треногах. От пола шло сильное тепло, воздух вонял серой. Потолки в красочных рисунках отображали историю Буяна: борьбу змеев с их исконными врагами − людьми. Внизу, около колонны разлагался труп небольшого огнедышащего змея. А напротив прохода, из которого вышли мы с Радогостом, была колоссальных размеров овальная арка, скрывавшая живую тьму.

Тьму заснувшую, но жаждущую пробуждения.

Нигол, как и ожидалось, прятался здесь. Вместе с красным немертвием. Лжепророк был занят, он колдовал над непонятной грудой земли, укрытой тканью. Поэтому первым нас заметило чудовище, шастающее без дела вдоль стен и оставляющее на них глубокие царапины.

– Пришел! − взревело оно.

− Я привел его, − известил присутствующих Рад. − Меч тоже здесь.

− Отлично. Мы можем начать.

Нигол обернулся в нашу сторону. Выглядел он ужасней некуда: ссохшийся, облысевший, кожа в трещинах. Даже без грамоты знахаря я прекрасно понимал − он умирает.