– Этого не может быть на самом деле.

Она ущипнула меня за щеку, лежащую на ее плече.

– Ой! Зачем ты это сделала?

– Чтобы разбудить.

– Ты должна щипать себя, а не меня!

– Я уже пыталась. А вдруг мы в твоем сне? Тогда будить нужно тебя.

– Бессмыслица какая-то.

С минуту мы молча смотрели на небо. Каждая звезда напоминала сверкающий бриллиант. А что за ними? А еще дальше? Мы забрались так высоко, и все же можно было подняться выше. Сидя здесь и обнимая Сади, одновременно замерзшую и теплую, я подумал, что это, возможно, лучший момент в моей жизни.

Сади обняла меня крепче и нежно сказала:

– Знаешь… Пока мы были в разлуке, я много думала о твоих словах. Я проклинала судьбу – свое рождение и все, что с ним связано. Похоже, Селуку суждено править или умереть, убивать или быть убитым. Ничто не пугало меня больше, и я хотела лишь избавиться от этого проклятия. – Ее теплые слезы увлажнили мою щеку. – Но от него не уйти… Поэтому я и согласилась выйти замуж за Рыжебородого. Я сделаю все необходимое для победы. – Она посмотрела мне в глаза, наши носы соприкоснулись. – Я буду сильной ради всех… и ради тебя.

Ее дыхание согревало мне лицо, и наши губы почти соприкоснулись.

– Так! – выкрикнул Кинн, спугнув меня. – Больше мои крохотные мышцы не выдержат, спускаемся!

Пока мы спускались, я чувствовал себя невесомым, и только объятия Сади удерживали меня на месте. Она тоже едва сдерживала тошноту. Лодка неслась к синей ряби воды со скоростью пушечного ядра. В ушах свистел ветер, и я надеялся, что больше никогда в жизни не оседлаю пушечное ядро.

Мы плюхнулись в море, и нас окатило водой. Если бы мы не промокли до нитки, не замерзли, если бы нас так не тошнило, думаю, это было бы романтично.

Сади напрягла руки, стуча зубами, а потом похлопала себя по левому уху, пока из правого не вытекла вода. Я сделал то же самое. В ушах раздался хлопок, и я наконец-то услышал обдувающий нас ветер. От быстрого падения у меня кружилась голова, не хотелось даже шевелиться.

Сади тоже едва сдерживала рвоту. Она села на дно лодки, наклонилась и уставилась за борт. Что было там, наверху? Мне пригрезилось или она и впрямь собиралась меня поцеловать? А имеет ли это значение?

Конечно нет. Все это был лишь полет фантазии – и в прямом, и в переносном смысле. Важно лишь добраться до берега. Куда подевался Кинн?

Цыпленок прыгнул на борт, с дурацкой ухмылкой на лице. И закудахтал. А потом помрачнел.

– О нет, я вижу что-то на воде, – сказал он. – Нам не следовало взлетать. И вообще сюда плыть. Помилуй нас Лат…

Я повернул голову на восток – в ту сторону, куда уставился Кинн. Поначалу разглядеть что-либо мешало садящееся солнце, но чем дольше я смотрел, тем яснее видел. Над водой плыла голова медузы размером с гору. Я смотрел сквозь нее, словно она была из стекла. Поворачивая голову влево и вправо, я так и не увидел, где заканчивается это существо. От головы отходили тысячи щупалец, погружаясь глубоко в воду, а между ними сверкали молнии. Существо перегораживало нам путь к берегу.