Кинн принюхался, и глаза у него оживились. Он проковылял к Несрин и начал ее разглядывать.

– Вполне зрелая, – подытожил он. – Она замужем? Почему бы тебе не взять ее? Я нашепчу ей в снах твое имя.

– Нет, – сказал я.

Несрин вытаращилась на меня. Объяснять ничего не хотелось.

– А я все равно могу нашептать, – сказал Кинн, – просто чтобы посмотреть, чем это обернется. Таким образом я создал много счастливых пар. Не поверишь, сколько браков и романов случается из-за нас, скучающих шикков.

Несрин наполнила юрту успокаивающим ароматом вишневого дыма. Она протянула мне мундштук.

– Я слыхала, что Сади выходит замуж за Рыжебородого, – сказала она, крутя свою длинную косу. – Должно быть, тяжело для тебя.

– У него три сотни кораблей и тридцать тысяч человек. Не могу представить себе более достойный выбор. Она может спасти нас всех и Костани, привлекая его в наши ряды.

– Ты только об этом и думаешь, о Костани. Но сам ты ничего не получишь, если мы возьмем город.

Я указал на пустое место над соломенным матрасом.

– Я повешу голову Михея на стену.

– Вечно ты только и думаешь о делах, – усмехнулась Несрин. – Но, когда я впервые тебя увидела, ты был старый, весь в грязи и крови, рыл могилы распухшими, как огурцы, пальцами. А теперь – взгляни на себя. Может, ты этого и не осознаешь, но каждая незамужняя женщина в лагере мечтает разделить с тобой юрту.

Я позволил вишневому дыму отдохнуть в моих легких, а потом выдохнул.

– Сейчас не время для таких мыслей. Завтра…

– Завтра некоторые из нас будут мертвы. Эта ночь станет нашим последним воспоминанием.

Я не мог игнорировать то, что сказал мне этот тяжелый взгляд.

– Вот и правильно, – сказал Кинн, ковыляя из юрты. – Если кто попытается войти, сброшу в море!

Несрин забрала мундштук из моих рук и толкнула меня на пол. Она вдохнула вишневый дым, а потом скользнула по мне и коснулась носом моего носа. Я засунул руку ей под рубашку, тронул гладкие тонкие бедра.

Она прикоснулась губами к моим и выдохнула дым. Я почувствовал вкус вишни во рту. Но еще больше мне понравился вкус ее языка – землистый и влажный. Мои руки скользнули вверх по ее животу, нашли мягкую грудь и твердые соски. Она потянула меня за язык, прикусила мою губу. Я поднял ее рубашку. Она сняла с узких бедер штаны.

И вдруг перестала ломиться в меня языком. Она посмотрела мне прямо в глаза. Ее темные, глубоко посаженные глаза смотрели напряженно как никогда.