Император восседал на мощном белом коне.

– Что говорят ваши прорицатели о затмении? – спросил он, вгрызаясь в яблоко, краснее крови.

– У нас таких нет. Но я точно знаю, что это предвещает победу.

– Наши утверждают, что багровая луна несет чудеса. Но вот то, о чем этим утром доложили разведчики, отнюдь не чудесно. – Он выплюнул кусок яблока мне под ноги. – Ты не потрудился сообщить мне о Рыжебородом.

– Я и сам узнал только вчера ночью.

– Этот человек – корсар; он грабит наши города, а потом удирает. Мне теперь придется оглядываться, двигаясь вперед. Рыжебородый будет смотреть, как мы атакуем город, а сам и пальцем не пошевелит. А потом, когда мы выдохнемся, примчится и заберет город. Ты считаешь меня глупцом?

– Это наш город, император. Мы владеем им уже триста лет.

– А до этого он семьсот лет был нашим.

– Я позабочусь о том, чтобы Рыжебородый сделал свою часть работы. Сомневаюсь, что с одними вашими мечами нам удастся захватить город.

Император надулся и высоко вздернул подбородок.

– Я буду вести счет. Если я почувствую, что он делает что-то не так, нашему союзу придет конец.

– Тогда оборвется и жизнь вашей дочери. Не сомневайтесь, я сам принесу вам ее голову.

– А ты не думай, что я ценю ее жизнь выше, чем Костани. Всякий мужчина может стать отцом дочери. Но только самый великий может править крупнейшей империей на этом краю земли. Не сомневайся в том, кто я.

Теперь я сомневался в нем даже сильнее. Но больше всего вопросов вызывала мысль, хороший ли я человек, как сказал Айкард, или поступил бы так же, как поступили со мной? Я содрогнулся при мысли о том, что придется перерезать горло этой учтивой розовощекой девушке. Война взывает к жестокости, а месть часто требует ее.

Вскоре после этого император отдал приказ выступать, и я возвратился в лагерь. Сади выстроила забадаров и на своей розовобрюхой лошади возглавила отряд. Нам предстояло сделать то, что забадарам удается лучше всего: атаковать и отступить. Если Михей вышлет воинов за стены, вдогонку, мы должны быть готовы их встретить. Я не сомневался, что именно от нас будет зависеть успех осады – с нашей стойкостью, с новыми аркебузами и луками и кашанскими лошадьми.

Сади просто сияла. Она убрала волосы в узел и надела доспехи из закаленной красной кожи, туго зашнурованные на груди. Коричневые перчатки, казавшиеся очень гладкими, помогали ей натягивать сборный лук.

Я пустился рысью с ней рядом, стараясь не улыбаться чересчур широко.

– Знаешь, у меня еще кружится голова.

– Меня трижды вырвало прошлой ночью. – Она потерла живот. – Но оно того стоило.