– Разве это безумие? Или это Спящая, направляющая души туда, где им надлежит быть?

Лунара взяла меня за руку. Ее ладонь была холоднее ледяного дождя. Я вздрогнул и вырвался.

– Я даже не могу больше дотронуться до тебя.

Она содрогнулась и вытерла со щеки слезу.

– Забудь о Михее. Я буду служить Спящей. Я буду тем орудием, которое ей нужно. Но только если она вернет то, что я потерял.

– А что ты потерял?

– Тебя. Я видел, как жизнь утекает из глаз Мелоди. Вчера я проснулся, а женщина, которую я любил, не проснулась.

– Ох, Кева. Ты мягче, чем мускатный пудинг, который мы ели в жаркие, засушливые дни. Когда-то я любила это в тебе – твою стальную оболочку и нежную сердцевину. Но ты не можешь служить Спящей, если несколько смертей так тебя мучают.

Вокруг роились светлячки. Их становилось все больше и больше. Нас окружил зеленый вихрь. Затем светлячки поднялись в воздух, образуя фигуры. У этих фигур было множество сторон и углов, и они все время изменялись.

Лунара зачарованно стояла, не шевелясь. Зеленый свет светлячков мерцал в ее зеленых глазах.

– Спящая услышала твою молитву. Она ответит на нее взамен на твою службу и вернет ту, кого ты любишь.

– Я согласен. Верни Сади, и я отдам свою жизнь Спящей.

Фигуры из светлячков изменились. Среди них появились буквы, гораздо более сложные, чем те, которые я знал. Так Хавва говорила с Лунарой. Как она могла читать на таком странном языке? Что сделало ее такой? Как она стала такой нечеловеческой?

Лунара пронзила меня взглядом. Было время, когда этот взгляд завладевал моим сердцем и либо зажигал его, либо разбивал вдребезги. Когда я слушал, как она говорит во сне, я смеялся и плакал от того, что мы вместе на этой земле. Чувствовала ли она это до сих пор?

– Есть условие. – Лунара заставила себя улыбнуться. – Ты должен доказать, что готов служить.

Что-то приближалось. Оно неслось сквозь тьму и рассекало воздух, словно грозовой ветер. Затем оно врезалось в стекло в нескольких шагах от нас, разбросав осколки. Светлячки защищали нас от осколков, сжигая их изумрудным огнем.

Мы с Лунарой подошли к гробу из металла и стекла, приземлившемуся, подобно метеору. В зеленом свете светлячков я увидел внутри Сади. Ее смуглая кожа казалась такой свежей, будто никогда не синела от смертельной болезни. Она медленно дышала во сне.

Я положил ладони на гладкое стекло. Горячее, как будто только что выкованное. Это сделал истинный бог, вне всяких сомнений. Я знал, что никогда не буду вместе с Сади, но она хотя бы сможет освещать собой этот мир, пусть и ценой моих темных дел.