Лунара выпустила мою руку. По ее ногам прошла судорога, и она упала на море стеклянных осколков. Ласково улыбаясь, она старела на двадцать лет с каждой секундой.

– Я буду ждать… розового… янычара, – дрожащим голосом произнесла она и затихла.

Огромный меч разлетелся на миллион металлических осколков. Черная дыра поглотила Архангела. Окно в город исчезло, забрав с собой гроб Сади.

Я выронил кинжал и упал на колени, на острые осколки стекла.

Все кончено. И я совсем один.

Я закрыл глаза. Открыв их, я оказался не на земле. Я плавал на поверхности черного моря. Повсюду мерцали звезды, как будто меня поглотила ночь.

Передо мной кружилась черная звезда. Зеленые щупальца вихрились, обжигая меня своим светом. И в этом призрачном измерении я увидел ее. Хавва парила над своим троном, и я никак не мог осознать ее форму. Морская звезда, но в ее теле бурлило пористое черное молоко, как будто она была не до конца сформирована. Из молока выскочил тысяча и один глаз, и все они смотрели на меня. Она была не столько телом, сколько сплетением истин и кошмаров.

Заглядывая в каждый глаз, я чувствовал эту истину и переживал каждый кошмар. Я видел, как Лунара ускользает в ночи с маской в руке, чтобы никогда не вернуться. Она похоронила нашего сына в песке, а затем оставила в пирамиде истекающих кровью черепов. Я слышал крики Мелоди, когда Михей душил ее, собственную дочь. Я чувствовал, как из раны хатун пошла кровь, как Сади упала в грязь. Я видел, как из яиц рождается тысяча ангелов, видел медузу размером с гору и существ, чьи конечности опускаются в моря, и глаза, плывущие среди облаков. Я понял, почему она Спящая: она несет свои кошмары в наш мир.

В этот момент ясности, переполненный истинами, утопающий в любви и печали, я сказал ей:

– Я не стану служить тебе!

Все стало белым, потом снова черным. Мое тело исчезло. Я болтался в море пустоты, беззвездной и безвоздушной. У меня не было ни губ, ни рук, ни ног. Я не мог плыть или кричать.

Открылся глаз. Зрачок был звездой размером в миллион наших солнц. Из него вырывались огненные струи, изгибались дугой и соединялись вновь. Миллиард лет пролетел за секунду, и звезда начала уменьшаться. Она пожирала сама себя, став меньше мошки; ее огонь сжался, готовый взорваться.

Кипящая молния вспыхнула и пронеслась над бескрайней чернотой. Синие, зеленые, белые и желтые вспышки бушевали сквозь время. Она кипела, она извергалась, она плавилась, она уничтожала. Тысяча и один мир, спирали света, моря звезд и такие яркие облака – все сгорели, уйдя в небытие.

Она омыла мою душу и обожгла ее истиной: