— Хельга, варрррр!!! — прорычала ведьма, увидев мелькнувший подол Ольгиного платья. Мертвецы отозвались на голос хозяйки сварливым воем, и люди, на секунду замерев, поняли, что на улицах этих тварей несколько десятков.

Они бежали к лесу, Гришка медленнее всех, видать, ему было худо. Он прихватил вместе со своим ружьём и «Маузер» покойного, наверное, уже, Ивана Ефимыча, а патронов к нему у него не было. Так что его бросили в траву, чтобы не мешал. Сеня, мокрый от страха и напряжения, тащил Ольгу буквально волоком, но, как ни странно, чувствовал какое-то невозможное в таких условиях облегчение. Теперь он, по крайней мере, понимал, что не ошибся и с деревней что-то отчаянно не так. Возможно, мир и сошёл с ума, но Сеня — нет. Это его и держало. Это и перепуганная девушка рядом, которую надо было утешать и спасать. Впрочем, ничего, кроме желания защитить, она у него не вызывала, поскольку нравилась ему исключительно Поля. И славно, подумал он на бегу, что не её сейчас приходится тащить через жуткую ночь прочь от ходящих, вопреки всем законам диалектического материализма, мертвецов.

До леса они не добежали — Ольга одёрнула. Пришла немного в себя, и увидев, куда они бегут, вдруг перестала перебирать ногами и упёрлась как вкопанная. Сеня посмотрел на неё и увидел, что в её мокрых глазах плещется страх, граничащий с безумием.

— Что? — спросил Сеня, безголосо, как простуженный. Он не понимал, в чём дело.

— Там кладбище, нельзя туда, — сдавленно сказала она сквозь слёзы, указывая крупно дрожащей рукой к лесу. И, посмотрев в ту сторону все разом, мужики и в самом деле увидели зыбкие, горбатые тени, плетущиеся к ним от невысоких старых могил.

— А куда? — Сеня заоглядывался, плохо понимая, в какой стороне Малогалица. Голова кружилась.

— Если проскочим б-б-б-олото; — Ольга мучительно заикалась, борясь со слезами, — то по лесовозной дороге до самой излучины. Там отммм…. Отм-м-мель… Они на том берегу не учуют….

— Бежим! — распорядился Сеня. И они побежали, как могли.

…Отстали вроде, глухие шаги мертвецов, пытающихся схватить упущенную ведьмой добычу. Устали бежать мужики, горели и ноги, и лёгкие, от пережитого ужаса косило колени. Ольга вообще обмякла.

Они брели по залитому луной болоту, по середину голени в воде, не обращая на это внимания. Ольга вроде знала брод. Заикаясь, но потихоньку, через судорожные, долгие всхлипы, успокаиваясь, она рассказала им, как заблудилась, собирая грибы с подругами, и вышла к Новой Жизни. А дальше помнит смутно — вроде жила дней пять или неделю у Малины, как под каким-то воздействием, как во сне. Та приучила называть её бабушкой, выполнять работу по дому. Сопротивляться она не могла. Очнулась только на забитом мертвяками дворе, внезапно — в тот самый момент, как понял Сеня, когда он ударил ведьму стулом по голове. Возможно, этот удар спас жизни им всем. Сеня в сотый раз поблагодарил свои кулинарные вкусы, ибо, придись ему чай по нраву, он бы заснул там вместе с остальными. Что-то подсказывало ему, что проснулся бы он уже разве что таким вот мертвяком, или — если бы повезло — отмороженным, себя не помнящим телом вроде Ольги, заманивающим новые жертвы.