Хотя на самом деле ради мяса убивали сравнительно мало. Такое случалось, но благодаря манне и боссам все находилось под достаточно жестким контролем. Тем не менее при нехватке пищи многие трупы вместо погребальных костров отправлялись сначала на крюк, а потом под нож и на сковородку.

Большую проблему составляла скука. Она порождала преступления — бессмысленные, беспорядочные убийства — как будто Беллинзона нуждалась в лишних поводах для насилия.

Справедливости ради можно было сказать, что Беллинзона созрела для перемен. Любых перемен.

Так что, когда над городом поплыл дирижабль, все со скрипом остановилось.

Беллинзонцы и раньше видели пузырей — но лишь издалека. Люди знали, что пузыри огромны. Многие и понятия не имели, что они еще и разумны. Большинство людей знали, что дирижабли не приближаются к городу из-за его костров.

Но Свистолета костры, очевидно, не беспокоили. Он подплыл к городу так, будто ежедневно это делал, — и бросил свою гигантскую тень от Трясины Уныния аж до Конечных пристаней. Размером пузырь был едва ли не с весь Мятный залив. Дальше он просто повис в воздухе — и ничего крупнее никто из жителей Беллинзоны еще не видел. Могучие хвостовые плавники Свистолета лениво шевелились — настолько, насколько этого было достаточно, чтобы держаться над центром города.

Одного этого с избытком хватило, чтобы все в Беллинзоне остановилось. А потом на боку Свистолета возникло лицо — и лицо это завело поразительные речи.

ЭПИЗОД XII

ЭПИЗОД XII

Через двадцать оборотов после узурпирования власти Сирокко уже пожалела о том, что не оставила Беллинзону в покое. Да, она заранее предчувствовала разборки, но это не меняло того факта, что разборки ее утомляли. Она вздохнула и продолжала слушать. В настоящий момент было бы гораздо лучше, если б те, кого она рассчитывала видеть своими союзниками, признали известный факт без той демонстрации силы, которая оказалась так на пользу Малецкому.

Демонстрация силы еще, разумеется, потребовалась, но Сирокко этого ожидала. Из пофамильно названных двадцати пяти восемнадцать уже вышли в расход. Семеро пришли безоружными, чтобы заявить о своей преданности новому боссу. Сирокко ни на секунду не сомневалась, что не может доверить ни одному из них даже медной скрепки, но почла за лучшее позволить им утонуть в собственной алчности. Пусть составят свои заговоры и будут повешены после подобающего судебного процесса. Процесс этот следовало расценивать как справедливый — даже если исход игры был заранее предрешен.

Так что, в каком-то смысле, плохие малые проблемы не составляли. Кто, как обычно, доставлял бесконечные головные боли — так это как раз малые хорошие.