‒ Это в другом конце города, ‒ сказал Густав, ‒ за вокзалом. А через полчаса город объявляется спящим. И уже нельзя по нему ходить. С этим у нас строго.

‒ Тогда спешите, узнайте, ‒ сказал я.

Густаву не хотелось идти, но он понимал, что мы правы.

‒ Никуда не уходить! ‒ с преувеличенной строгостью произнес он.

‒ Не беспокойтесь.

Его шаги удалились. Было тихо. Из парка доносилась музыка, кто-то высоко над нами засмеялся. Башня поднималась черная и неприступная. На ее вершине между зубцами загорелся маленький, но яркий огонек. Потом расширяющийся луч света скользнул по стене ‒ видно, кто-то перегнулся через парапет и осветил стену сверху. Луч фонарика не достиг воды. Вода мчалась у наших ног беззвучно и быстро. При свете луны я увидел, как к поверхности поднялась гигантская черепаха.

Не знаю, сколько прошло времени ‒ но, наверное, не меньше часа. Густав не возвращался. Сенечка извелся ‒ ребенку трудно ждать.

Оркестр в парке перестал играть, огоньки в домах гасли один за другим. Густав все не шел.

Вдруг издали, сверху, со стороны вокзала донесся короткий предупреждающий крик. Мы замерли, вслушиваясь. Снова крик. Мне показалось, что слышны были быстрые шаги ‒ кто-то убегал. Потом резкий короткий звук ‒ один, два, три…

‒ Это выстрелы, ‒ тихо сказала Ирка. Она поднялась на ноги.

В городе все умолкло.

‒ Я поднимусь по течению, ‒ сказал я, ‒ и нырну. С таким расчетом, чтобы меня снесло течением к решетке.

‒ Ничего не получится, ‒ сказал Сенечка. ‒ Сунь руку в воду. И увидишь.

Я спустился к самой воде и сунул руку в холодную воду. Несущаяся вода ударила по ней, как ударяет водопад. Мою руку буквально выбросило из потока.

Я и не ожидал, что течение такое быстрое.

Ирка тоже попробовала воду.

‒ Ничего не получится, ‒ грустно сказала она. ‒ Это глупо ‒ столько готовились, а ничего не получится.

Мы еще постояли, прислушиваясь и надеясь, что услышим шаги Густава. Но никто не спускался ко рву.

‒ На складе я видел веревку, ‒ сказал Сенечка.

‒ Зачем тебе?