А он научился смиряться. Еще когда ему было двадцать, и они воевали с кланом Кахер и заодно с обществом Тэор. Когда его люди погибали, а он ничего не мог с этим сделать. Когда операции проваливались, и он снова был не в силах этому помешать. Поначалу это бесило. Бессилие, невозможность сделать хоть что-то, оно вызывало ярость, страх, неприятие. А потом он научился принимать действительность. Жизнь научила, в свойственной ей манере — огненным кнутом по самым чувствительным местам. Но он никогда не останавливал жену. Не пытался приучить ее к смирению. Потому что в смирении медленно сгорает надежда. А она надеялась. Рьяно, всем своим сердцем. И потому действовала, боролась, шла наперекор всему, любыми судьбами. И он позволял ей. Потому что возможно у нее могло получиться. Она могла перевернуть мир, спасти сына и вернуть надежду ему самому. И пускай этот шанс был слишком призрачным, но он был. По крайней мере, так ему казалось.

Но вот их сын встретил девушку своей жизни. Он добился ее, вернул свою любовь, обрел свободу. Сильный, смелый, умный. Столь целеустремленно шагающий вперед, несмотря на то, что прекрасно знал истории прошлого. Знал, что ни один из его подобных не жил долго и счастливо. Знал, что один только взгляд на ту, кто рождена для него, запустит необратимый процесс изменения. Сделает его сильнее, быстрее, смертоноснее. Знал, что невероятное счастье истинной любви прервется резко, ножом в самое сердце, и это убьет его. Якори никогда не жили долго. Ни разу за тысячу лет девушка Граничного Короля не умирала в старости, прожив со своим любимым десятки счастливых лет. Раз за разом история повторялась, Якорь умирала, и мир погружался в хаос. Убийства, болезни, случайности. Не было четкой причины, от которой ее можно было бы оградить. Их сын знал все это. И все равно раз за разом сбегал, все равно в тайне мечтал встретить свою пару.

Амелия права. Это чертова Судьба и от нее не сбежишь.

— Ты боролась, — он заговорил тихо, успокаивающе продолжая раз за разом скользить ладонью по мягким белым волосам. — Год за годом, день за днем, более двадцати лет ты боролась. Искала все новые способы, новые выходы, средства. Никто не посмеет сказать, что ты не сделала все, что в твоих силах, потому что запереть его на замок в клетку было бы равносильно, что убить. Но пришло время признать то, что мы бессильны. Признать, понять и принять. Я понимаю, что тебе больно. Я знаю, что тебе страшно. Но я думаю, что стоит попытаться смириться. Потому что возможно у нас осталось не так уж много времени, чтобы помириться и побыть с сыном. Не думаю, что стоит тратить оставшееся время на лишние эмоции. Давай потратим его с пользой? Наладим с ребенком контакт, попробуем стать частью его жизни, какой бы она ни была?