Проснулся Дима под монотонное покачивание и лёгкий скрежет чего-то непонятного обо что-то невразумительное. Распахнул глаза в полной бестолковщине и прибывал в недоумении несколько долгих, пустых от мыслей секунд.

Его, упакованного с боков пуховыми подушками, как при транспортировке чего-то особо хрупкого и безмерно ценного, мягко укачивало в малолитражной, но, судя по изысканной отделке, дорогой карете.

Напротив, сидела великосветская дама европейского средневековья в цветастой широкополой шляпе с пышными перьями, скрывающая верхнюю часть лица. Попутчица всем видом демонстрировала изысканную загадочность.

На особе голубых кровей, судя по одеянию, прошедшему апгрейд в ювелирном бутике, красовалась огромная юбка царь-колокол, под сенью которой без стеснения, имеется ввиду объём, а не пикантность местонахождения, уместилось бы три человека Диминой комплектности.

В отличие от нижней безразмерности одеяния, выше пояса попутчицу плотно, явно до невозможности нормально дышать, утягивало платье насыщенного болотного колера, утыканное в строго симметричном порядке бусинами жемчуга и открытым декольте из разряда: «простите, оголила всё, что смогла». Контрастность платью составляли пышные ажурные рукава с манжетами и воротник-корона ослепительно белого цвета, стоявший колом.

Изящно скошенный головной убор на пол лица скрывала красную чёлку спутницы, но молодому человеку лицезреть этот атрибут и не требовалось. Одна ехидная ухмылка, выставленная напоказ и примелькавшаяся уже до оскомины, говорила путешественнику во времени и пространстве, что перед ним Суккуба собственной персоной.

После того, как глаза осознали увиденное и успокоились, выйдя из режима бешеного сканирования окружения, заложило нос, как при лютом насморке. В замкнутом пространстве средневекового транспортного средства, воняло похлеще, чем в парфюмерном отделе Летуаль.

Дима: — На кой ляд она на себя ведро духов вылила?

С этой мыслью, он в протестном жесте одёрнул плотную занавеску, закрывающую квадратное окошко в дверке, и высунул лицо наружу, в надежде глотнуть свежего воздуха. Но даже в заложенный нос ударил такой крепкий аромат помойки, что молодого человека чуть не стошнило, и он рухнул обратно в подушки, судорожно зашторивая связь с внешним миром наглухо.

Джей, как всегда, с неподдельным любопытством и чуть ли не детской непосредственностью наблюдающая за спонтанными и маловразумительными телодвижениями ученика, сделала громкое «ха», как бы обозначив в этом месте безудержный хохот. Но сам смех попридержала. Видимо, посчитала вскакивание подопечного и бег на месте в двигающейся коробке на колёсах неуместным и в полной мере изливать ехидную радость по поводу очередного попадания горе-ученика впросак, не стала.