Дима тут же вернул образчик роскоши ехидно улыбающемуся хозяину и демонстративно перекрестился на православный манер, как бы говоря: ни цена его останавливает, а недопущение святотатства и греховности не богоугодного лицедейства.

Следующим объектом их экскурсии стала кухня. Сёму здесь знали, как облупленного. Но, судя по кислым лицам поварих, поварят и не в меру обозлённой роже главного среди них повара, почти Сёминой комплектности, монаха явно недолюбливали. И это ещё мягко сказано. Похоже, перекормленный представитель официальной веры прослыл тут ещё тем халявщиком, а подобных мастеровые любого промысла не переваривают.

Служитель Святой Церкви и по совместительству хозяин книжной мануфактуру с пустой вместительной корзиной отправился по съестным завалам на поборы, расплачиваясь за экспроприируемое исключительно молитвой и Словом Божьем, а Дима, улучив момент, подошёл к старшому и, покручивая блестящий кругляш золота в пальцах, представился:

— Доброе утро сударь. Меня зовут Ди Балаш. Я профессор, учёный на службе Святого Престола.

Он сознательно не стал афишировать имена и звания работодателя, усреднив свою принадлежность таким обтекаемым образом, потому что изначально не знал, как на королевской кухне относятся к тому же епископу Люсона. Вполне возможно, что так же, как и к халявщику Сёме.

Лжепрофессор ещё по дороге обдумал, каким образом оформить свою, в общем-то неординарную просьбу. Но думал на эту тему недолго, в общем-то сразу найдя, как ему показалось, приемлемый вариант.

— Мне нужна кровь, — не ходя вокруг да около, ошарашил он повара в лоб.

Тот среагировал немедленной сменой выражения лица. Если бы эмоции подсвечивались надписями на лбу, то там бы читалось: «но я не донор!». Диме читать его эмоции и не требовалась, потому что он тут же уточнил:

— Курицы, свиньи, коровы. Не важно.

Гримаса повара вновь сменила предполагаемую надпись на лбу, типа: «а для каких таких бесовских ритуалов?».

— Боже упаси, — поспешил ответить проситель на незаданный вопрос, — исключительно для научных трудов на благо церкви и Господа Нашего.

При этих словах молодой человек даже позволил себе перекреститься слева направо, как истинный католик. Вот только не знал, правильно ли сделал. Толи двумя перстами необходимо махать, толи тремя, толи вообще ладонью, как осенял всех епископ-герцог. В конце концов, Дима кончал университет и в этой и той жизни, а не духовную семинарию, поэтому ему простительно.

Последним аргументом в этом странном односторонним виртуальном диалоге стал золотой, зажатый в пальцах и выставленный на уровне глаз собеседника. И по очередной смене эмоции на лице старшого Дима понял, что с этого и надо было начинать.