Он бесцеремонно схватил тонюсенькую тряпочку и приложил к спинке, где намеревался оставить послание, прикидывая скрываемую ею площадь.

Дима: — Ну, если его приклеить на что-нибудь типа соплей, чтоб края не топорщились, то вполне возможно, что со стороны будет не заметно. Когда же красавица ляжет, то обязательно обратит на эту тряпичную заплатку внимание, сорвав которую, а она это непременно сделает, я её психическому состоянию в тот момент не завидую.

Злодей, как и положено, не по-доброму оскалился в зловещей улыбке, воображая перепуганную и уже не смеющуюся королеву. В предвкушении театрально потёр руки и, сбегав за бутылью с кровью, долго не рассусоливая, изящным готическим шрифтом по-испански, грязным пальцем, не жалея купленных натуральных чернил, вывел нужную надпись. Подписался. И, отойдя к изголовью, кривой улыбкой одобрил созданное произведение живописи. Именно живописи, а не аналога заборной надписи.

Бурая субстанция, успевшая к этому времени потемнеть и загустеть, жирными подтёками украсила искусно выведенные буквы, порождая ассоциацию с плачущими кровью словами. Но вместе с тем, подтёки из-за вязкости оказались достаточно короткими, чтобы не залить строку ниже. Оттого вся надпись получилась с художественной точки зрения шедевральной.

Сочетание идеально выведенных сердцевин букв и играющее хаосом их очертание, порождали гремучую смесь восторга перфекциониста с сюрреалистичным приступом параноика.

Дима: — Сальвадор Дали бы усы сжевал от завести. Какой я молодец, — похвалил он себя, прекрасно понимая, что от других похвалы не дождаться.

А начертал он короткое: «Я иду к тебе, шлюха. За твоей развратной Душой. Сатана».

Скрывающий послание платок лепить на сопли не стал. Их просто не оказалось в наличие, заменив другой физиологической жидкостью — слюнями. Но тут же поняв, что как только склеивающий ингредиент высохнет, конспирация отвалится, он стремглав кинулся за Сёминым клеем, которым, так же разбавляя слюной, аккуратно смазал углы, расправляя ткань и натягивая импровизированную шторку. Получилось вполне сносно, и при скудном освещении заплатка на белом фоне, стала практически не заметна.

Оставив бутыль с кровью в углу тайного прохода за поворотом дожидаться ночного сатанинского спектакля, вернулся к себе, уверенный, что пока еле слышимая музыка, доносившаяся из королевского дворца, не утихнет, ожидать Анну в спальне бесполезно.

Молоденькие оторвы наверняка будут скакать и вертеть кавалерами до последнего. А там либо у Людовика терпение закончится смотреть на то, как мужчины всех мастей мухами кружат вокруг его супруги, и он соизволит от тоски пойти спать. Либо у господина Люина — мужа Мари закончится фрейлины для флирта, и он одним махом прикроет эту вакханалию, утащив спать подругу королевы или заменив её какой-нибудь из фавориток.