Его аж якобы отбросило от вожделенного семяприёмника и повалило на спину на край кровати, лишив возможности не только говорить, но и двигаться. Прикинувшись пострадавшим при коитальных конвульсиях, как при повреждении электрическим током, он предпочёл прикинуться дохлым. Лишь бы на четвёртый круг не затащила.

Тут же, как из-под земли, появилась медсестра в лице Сюзанны. Вот только она кинулась оказывать первую помощь не ему, а своему сюзерену, вновь обтирая королеву влажной бархоткой и что-то еле слышно бурча под нос. Явно нелицеприятное для Димы.

Её старческое ворчание сопровождалось бросками косых взглядов на прикинувшегося мёртвым воздыхателя, и в рыбьих глазах читалось только одно — убила бы.

Дима: — Не Сюзи. Убиваться мне сейчас никак нельзя. Уж больно тяжёлый отрезок прошёл. Мне бы его закрыть и пойти баеньки. Повторять этот день — себе дороже.

Так, пререкаясь с выдуманной в голове бабкой, ученик-недотёпа и совершил самую большую ошибку дня. Он уснул. Да какой там уснул — вырубился. Даже прекрасно осознавая, что этого делать ни в коем случае нельзя, в не зоны своего убежища. И это на экзамене!

Осознал это абитуриент в результате встряхивания его мозгов старой служанкой, когда та немилостиво тормошила любовного прохвоста, вырывая соню из забытья без сновидений. Молодой человек соскочил, изображая на лице обескураженность. Несколько секунд пялился на старуху, безбожно кривляющуюся и махающую руками в полном беззвучии, пытаясь что-то сурдопереводом втолковать тупому иностранцу.

Из всей пантомимы Дима понял только одно ругательство: чтоб у тебя член на лбу вырос и по губам нашлёпал. Это настолько обидело попаданца, что он ещё несколько секунд пытался подобрать адекватный ответ на подобное оскорбление. Но не успел.

В спальню ураганом ворвался Ришелье с двумя, на этот раз точно мушкетёрами и, глядя в упор на голого профессора, стоящего с открытым ртом напротив старой служанки, завопил что было мочи:

— Где он!

Вот дебил. Ослеп, что ли от ревности? Вот только мушкетёры оказались глазастее и, обогнув наперегонки кровать с находящейся в шоке и ничего не понимающей спросонок королевой, в два клинка, Диму взяли и просто закололи. И вот тут по-настоящему началась ночь сурка: ужасная и беспощадная, заперев экзаменуемого в жёсткие рамки считанных секунд…

Следующее его пробуждение от тряски оказалось не менее драматичное. Он опять потерял драгоценные секунды на тупое разглядывание пантомимы «рыбьего глаза». Резко вспомнил феерическое появление герцога с двумя Армагеддонами при оголённых шпагах, но ничего сделать не успел, потому что вместо активных действий по скрытию с места преступления, по старой русской традиции принялся лихорадочно думать, что делать, и кто виноват.