Анна, всё это время безотрывно смотря на страшную морду демона, среагировала на движение рук и, узрев ритуальное оружие, глухо взвизгнула закрытым ртом. Наверное, если бы дышала до этого, то визг бы получился по полной программе, а так вышел какой-то внутриутробный писк на высоких нотах.

Но именно это заставило её вновь отчаянно задышать и затрястись всем телом крупной дрожью. Она попыталась одёрнуть рубаху, задравшуюся до колен, но не смогла этого сделать трясущимися руками, сколько не пыталась, так и не поняв, что сама же зажала единственное одеяние коленями, с силой придавленных к груди.

Дима неожиданно почувствовал, что возбуждение молоденькой, до жути перепуганной девушки плавно стало спадать. И даже понял почему. Страх за жизнь достиг такой силы, что принялся душить либидо, перетягивая одеяло внимания на себя. Надо было что-то делать.

Дима: — А, херня, — тут же успокоил он себя, — между дублей подумаю. Если что, на следующем исправлюсь.

И с этими холодными, равнодушными мыслями дублёр театра одного актёра и зрителя устрашающе потянулся к жертве. Схватив трясущуюся молодку за тонкие лодыжки и уперев колени в кровать, с силой подтащил обезумевшую от страха Анну на край, задирая ей ноги, как распутной девке. Да так дёрнул, что если бы не упирающиеся в перину колени, в которые несопротивляющаяся жертва врезалась своим мягким местом, то улетела бы обезумевшая королева на пол.

Она сдавленно издала очередной собственноручно задушенный писк, валясь на спину и мёртвой хваткой вцепилась в одеяло скрюченными пальцами, продолжавшими дрожать. Дима внимательно посмотрел ей в лицо, почти совсем не обращая внимание на открывшиеся королевские прелести. А прелести у девочки были, ой как хороши. Там было не только на что посмотреть, но и чем залюбоваться.

Сменив таким образом позицию жертвы, липовый Сатана обратил внимание, что возбуждение перестало падать и замерло в стабильном состоянии. До оргазма от него было далеко, но и об отсутствии говорить не приходилось. Кровавый душегуб отпустил лодыжки и смачно шлёпнул вымазанными кровью ладонями на её до сих пор задранные колени. Настойчиво надавил, заставляя хозяйку опустить ноги на пол, оставшись между ними.

Опущенные конечности позволили ночной сорочке прикрыть королевскую срамоту, и её хозяйка замерла в ожидании неминуемого и вновь учащённо задышала. Лёжа на спине со спущенными с кровати ногами, она с видимым усилием вытягивала шею, стараясь держать голову выше туловища и продолжая таращиться на чудовище преисподней. Зачем? Не понятно. Тоненькая шейка Анны уже однозначно устала, отчего голова тряслась ни столько от страха, столько от перенапряжения мышц.