Судя по выражению напряжённого лица, хорошо различимого молодому человеку в зеркале, Анна Австрийская вовсе не любовалась собой, а о чём-то сосредоточенно размышляла. При том она скорее смотрела на пламя свечи, чем на своё отражение.

Дима, давно включивший сверхспособность чувствовать женщину, захватившую внимание, с удивлением ощутил, казалось бы, несвойственную милым ангельским созданиям странную тревогу, замешанную на азарте. Такая смесь, рождающая всплеск адреналина, появляется в человеке, собравшимся сделать что-то предосудительное, запретное и явно осуждаемое обществом.

Первое, что пришло в дурную голову режиссёру и исполнителю главной роли в анонсированной постановке — Анна ждёт очередного любовника, который вот-вот заявится.

Дима: — Твою мать. Вот только этого мне не хватало.

Но ошибся. Её Молодое Величество через пару минут ни то ожидания, ни то, размышления о какой-то пакости, будоражащей девичье воображение, подошла к подсвечнику, задула две свечи из трёх и отправилась в кровать, где уголок одеяла призывно открывал дожидающуюся её перину. Залезла в мягкие внутренности спального комплекта, устроившись на спине, и уставилась в балдахин, продолжила азартно тревожиться. При этом, куда требовалось Диме — ни разу не взглянула.

Так продолжалось ещё минут пять, после чего, видимо приняв какое-то решение, она решительно отбросила одеяло, собираясь покинуть нагретое ложе и, принимая сидячее положение, наконец, уставилась удивлённым взглядом на тряпичную заплату на спинке кровати.

Внутреннее эмоциональное состояние девушки резко изменилось на откровенное удивление, интерес и любопытство. Через несколько секунд к этому букету добавился холодок страха, и она уставилась на замаскированную под гобелен потайную дверь.

Подглядывающему Диме, словно в глаз ткнули. Вот с какой резкостью он отринул от смотрового окуляра, но тут же почувствовав притупление испуга, заново припал к дырчатому окуляру. Анна, скорее всего, не на отверстие в двери смотрела, а на засов, закрывающейся с её стороны. И, убедившись, что дверь заперта, вновь перевела внимание на странную инсталляцию.

Батистовый платочек королева не могла не узнать, так как на нём красовались вышитые инициалы Анны Австрийской. Согласно хорошим манерам того времени, подобные вещи, которые, как правило, специально теряли, были поименованы. Таким образом, не только намекали на участие в событиях, но и откровенно расписывались в причастности.

Наконец, заинтригованная венценосная особа решилась и сорвала покрывало с будоражащей тайны. Бегло пробежав глазами, замерла с широко распахнутыми глазами и, чуть ли не ударив себя по лицу, с силой зажала рот ладонями. Дима моментально почувствовал ударную волну ужаса и … полового возбуждения! Это оказалось сюрпризом на миллион!