Ученик Суккубы действительно издевался, решив хоть так отомстить за своё литературное унижение. Надо ж, какой злопамятный. Он прекрасно чувствовал состояние партнёрши, ибо пропускал возбуждение Анны через себя. Поэтому всякий раз, когда его прикосновения доводили её до пика, он глумливо останавливался, давая устремившейся к оргазму сознанию откатиться назад, заставляя нахлынувшую волну вожделения нехотя отступить.

Молоденькая и до умопомрачения хорошенькая королева к этому времени превратилась в откровенно несимпатичную похотливую фурию. Судя по шквалу эмоций, она находилась на грани утраты рассудка. Нимфоманка уже не отворачивалась. а обезумевшими от желания глазами буквально умоляла взять её и позволить разрядке кончить эти по истине нечеловеческие муки.

Милое личико скривилось гримасой страдания, хотя никакой боли при его лёгком поглаживании и прикосновении чувствовать не могла. Ну, если только не брать в расчёт разрываемую в клочья психику. Сатана, самым садистским образом и жить не давал, и смерть не дарил.

Наконец, на очередном «недопике» гордая королева Франции Анна Австрийская сдалась, запросив пощады:

— Ну, пожалуйста, — умоляюще взмолилась она тихим тоненьким голоском, всем видом давая понять, что сейчас сорвётся и разревётся от досады, при этом состроив такое жалостливое выражение на взмокшем от пота личике, что Дима решил закончить с местью и приступить к наказанию.

И был акт сотворения жизни. И было счастье, выжигающее рассудок. И Тёмный Демон обладал Светлым Ангелом. И была в их соитии вечность, поглотившая время. И Ангел отдался Демону без остатка, взамен вобрав в себя Божественное блаженство, на какое только была способна…

Но вечности не существует. У всего есть начало и конец. Даже у Божественного. И замер он, обессилено склоняясь над телом её. И она в сознании, но в беспамятстве растеклась без сил, опьянённым, благодарным взглядом любуясь им…

И надо же было такому случиться, что в этот самый ответственный момент, толи завязка порвалась, толи сама маска, куда эта завязка крепилась, теперь уже неважно. Но, наклонившись над мокрым от пота телом королевы, эта разрисованная зараза соскочила с лица Димы и шлёпнулась Анне на живот.

Немая сцена продолжалась не меньше минуты. Он по-прежнему находился в ней, углубившись по самые тестикулы, тяжело дыша от запредельной физической нагрузки, при этом с издевательским спокойствием нахально улыбался.

Она, чуть приподнявшись на локтях и вытянув шею, трясущаяся от перенапряжения, с широко открытым ртом и распахнутыми глазищами, мечущимися по его лицу в режиме сканера не верящим взглядом, прибывала в шоке.