Маскалл посмотрел на текущую воду. Она утратила темно-зеленый цвет и стала прозрачной, как безупречный хрусталь.

— Мы уже в Океане, Гангнет?

— Да.

— Значит, не осталось ничего, кроме моей смерти.

— Думай не о смерти, а о жизни.

— Становится светлее — и одновременно темнее. А Крэг словно бы выцветает, блекнет…

— Вот Элппейн! — сказал Гангнет, коснувшись руки Маскалла.

Темный пылающий диск синего солнца выглянул из моря. Маскалл потрясенно умолк. Он не столько видел, сколько чувствовал. Его эмоции нельзя было выразить словами. Душа казалась слишком мощной для тела. Огромный синий шар быстро поднялся из воды, будто ужасное око, следящее за Маскаллом… Элппейн выпрыгнул из моря, и начался его день.

— Что ты чувствуешь? — Гангнет по-прежнему держал его за руку.

— Я противопоставил себя Бесконечности, — прошептал Маскалл.

Внезапно хаос его страстей слился в единое целое, и чудесные идеи охватили все его существо, сопровождаемые сильнейшей радостью.

— Гангнет, я ничто.

— Да, ты ничто.

Туман сомкнулся вокруг них. Видно было лишь два солнца и несколько футов воды. Тени трех мужчин в лучах Элппейна не были черными, а состояли из белого дневного света.

— Значит, ничто не может причинить мне боль, — сказал Маскалл со странной улыбкой.

Гангнет тоже улыбнулся.

— Конечно.

— Я утратил волю. Мне кажется, будто из меня выскребли какую-то зловонную опухоль, и теперь я чист и свободен.

— Теперь ты понимаешь жизнь, Маскалл?

Лицо Гангнета озарилось удивительной духовной красотой; он словно спустился с небес.