— Ты понимаешь его — или ты забыл?

— Я наполовину понимаю его, но я в замешательстве.

— Очевидно, Кристалмен глубоко запустил в тебя свои когти, — сказал Крэг. — Звук исходит из Маспела, однако ритм возникает при прохождении им через атмосферу Кристалмена. Его природа — ритм, как он любит это называть, или скучное, убийственное повторение, как говорю я.

— Я помню, — ответил Найтспор, кусая в темноте ногти.

Пульсация стала слышимой и теперь напоминала далекий гром. Искра странного света далеко впереди начала слабо озарять плавучий остров и гладкое море вокруг.

— Все люди покидают этот жуткий мир — или только я и немногие вроде меня? — спросил Найтспор.

— Если бы все покидали его, я мог бы не тревожиться, друг мой… Нас ждет тяжелый труд, и страдания, и риск окончательной смерти.

Сердце Найтспора упало.

— Значит, мой путь еще не закончен?

— Если ты того пожелаешь. Ты справился. Но пожелаешь ли ты?

Барабанный бой стал громким и болезненным. Свет превратился в крошечный прямоугольник таинственной яркости в огромной стене ночи. Стали видны мрачные, застывшие черты Крэга.

— Я не переживу возрождения, — сказал Найтспор. — По сравнению с ним страх смерти — ничто.

— Ты выберешь сам.

— Я ничего не могу сделать. Кристалмен слишком силен. Я едва спас собственную душу.

— Ты по-прежнему одурманен земными парами и ничего не видишь, — сказал Крэг.

Найтспор не ответил; он словно пытался вспомнить что-то. Вода вокруг была такой неподвижной, бесцветной и прозрачной, что они будто плыли в воздухе. Тело Маскалла исчезло.

Теперь бой барабанов напоминал лязг железа. Прямоугольник света заметно вырос и пылал, яростный и неистовый. Темнота снизу, сверху и по бокам от него начала приобретать облик колоссальной, безграничной черной стены.

— Мы действительно приближаемся к стене?

— Скоро увидишь. Перед тобой Маспел, а этот свет — ворота, в которые ты должен войти.

Сердце Найтспора бешено заколотилось.