— Поскольку, — изо всех сил старался Влк, — ее побудила к измене похоть, то ей проткнули колом — что? Ну?

— Жопу, — сказал Шимон. По второму вопросу он и вовсе рта не раскрыл.

Такого провала Влк не ожидал. Когда за Гусом захлопнулась дверь, ему захотелось выбежать вслед за ним. Но ведь ПУПИК — тот корабль, который он выстрадал в своих мечтах и в беготне по канцеляриям, отспорил у судьбы, и он не мог покинуть мостик только потому, что один из матросов свалился за борт. Он попытался спасти Гуса, напомнив о его славном предке и невзгодах, постигших его отца.

— А главное, — сказал он в заключение, — недостаток интеллекта можно компенсировать другими качествами. Я убежден, например, что массовую, — продолжал он через силу, готовый сквозь землю провалиться от стыда, — обработку он провел бы лучше прочих, и значит, у него хорошие перспективы в странах "третьего мира". Я предлагаю допустить его к экзамену по мастерству!

— Бедя, — доверительно обратился к нему председатель, — то, что ты никого не хочешь сбрасывать со счетов, делает тебе честь, но если мы дадим ему проскочить, то тебе самому окажем медвежью услугу: первый же твой недоброжелатель без труда докажет, что сегодня таких палачей и среди тюремщиков пруд пруди и нечего выбрасывать деньги на обучение. Нет, Бедржих! Именно потому, что он — Гус, он не должен позорить ни тебя, ни себя. Итак, — резко оборвал он свою речь, чтобы избавить Влка от дальнейших комментариев, — продолжаем!

В класс вошел Альберт. Он по-военному щелкнул каблуками и замер в ожидании. Доктор поднялся и протянул ему шляпу.

— Минутку! — неожиданно вмешался председатель. — Пусть ответит по билету Гуса, тогда хоть будет с чем сравнивать.

— Bon, — отозвался Доктор.

Влк представил, как сейчас Доктор оседлает свою любимую Ромильду, и у него потемнело в глазах. От Альберта требовалось не просто ответить, а ответить блестяще, и поэтому все время, пока юноша собирался с мыслями, Влк держал кулак на счастье.

— Готовы? — спросил председатель нетерпеливо.

— Готов! — отозвался паренек; он слегка тряхнул головой, отчего по каштановым волосам прошла волна, чуть прикрыл большие глаза и начал говорить так складно, словно кто-то ему подсказывал изнутри. Он описывал осаду Сивидаль-дель-Фриули. Город не сдавался, и вот как-то раз, когда аварский хан Какан, опустошивший всю округу, объезжал городские стены, его увидела принцесса Ромильда, и ее охватила, как выразился Альберт, безудержная похоть. Она велела передать хану, что сдаст город, если он возьмет ее в жены. Варвар согласился, но едва по ее распоряжению приоткрылись ворота, как он приказал взрослых мужчин-лангобардов перебить, а женщин и детей увести в рабство. Наскоро выполнив свое обещание, а именно, пояснил Альберт, сделав Ромильду женщиной (перед Влком всплыла яркая картинка ночного купе), он повелел совокупиться с ней еще дюжине аваров, а после прилюдно посадить ее, как истинную виновницу смертоубийства, закончил Альберт, на кол.