Пока он ласкал ее, она не пошевельнулась. Ее безразличие, а быть может, и совершенно невыносимая мысль, что на этом самом месте она похотливо отдавалась блатному жеребчику, с хрипотцой дышала в лад с ним, неспособным оценить ее по достоинству, так подействовали на него, что он, забыв о психологическом барьере, из-за которого несколько лет назад перестал с ней спать, как-то незаметно для самого себя вошел в нее. Она хрипло вскрикнула, как тогда, в зубоврачебном кресле, и с него точно спала страшная тяжесть: он любил ее не во сне, грезя о Лизинке, — он был с ней, с ней самой. Поэтому его не удивило, а наоборот, придало новые силы их воскресшей любви, когда, обхватив его ногами, она устремилась к нему, вниз, а он, спеша победить в этой почти смертельной схватке, переливался вверх, в нее, и вдруг услышал собственный крик, словно эхо донесшийся из их молодости, ведь он так любил называть ее своим римским мальчиком:

— Марк!.. Марк!..

…А потом когда они, мокрые от пота, не разжимали объятий, пока их дыхание не выровнялось, Маркета произнесла слова, которые он так ждал все эти годы:

— Бедя, мне кажется, теперь у тебя будет.

55.

сын.

Готовый в любой момент броситься на выручку и пустить в ход нужные связи — без них ПУПИК не смог бы появиться на свет, — Доктор целый год отклонял все приглашения лично ознакомиться с училищем. Должность, о высоте которой можно было судить по уровню его знакомств, очевидно, отнимала у него столько времени и сил, что он с большим трудом изыскивал возможность посещать Акции, а как-то раз даже деликатно попросил немного оттянуть начало обработки, если ему придется задержаться. И поспел буквально к шапочному разбору, когда Шимса, в ту пору еще новоиспеченный вице-мастер, уже не мог без риска для своей репутации продолжать делать вид, что у него запутался узел. Поэтому Лизинка долго оставалась для Доктора чем-то сугубо абстрактным: он интересовался в основном ее отметками в четверти, чтобы доложить Нестору. С большим любопытством он стал относиться к ней только после «казуса» на границе.

— Поздравляю, — сказал он Влку на третий день после поездки. — Я всегда болел за вас, а теперь еще и завидую.

Как обычно, они с Влком договорились ненадолго встретиться в середине дня в маленьком винном погребке с уютными кабинетами. Неяркое освещение и задрапированные двери располагали к интимным свиданиям, но захаживали сюда исключительно люди, одеждой, поведением, да и чертами лица походившие друг на друга, как супруги после многолетней совместной жизни. Дело в том, что на соседней улице были сосредоточены центральные органы полиции, в том числе и тайной. И хотя посетители старались не замечать друг друга, от Влка не укрылось, что, завидев Доктора, все они невольно вытягивались по струнке.