— Вы завидуете, — удивился Влк, — той унизительной сцене?

— Я завидую, — уточнил Доктор, — той поразительной силе, которая сделала вас участником этой сцены. Как ваш ровесник я могу это оценить. Но не будет ли какого подвоха со стороны этой, — спросил Доктор, явно обеспокоенный, — девочки?

— Подвоха? Какого? — не понял Влк.

— А вдруг она подзалетит? Или, — спросил Доктор, ошеломленный собственным предположением, — уже подзалетела и впутает в это дело вас? Свидетелей-то у нее полно!

— А для чего, — спросил Влк, тоже встревожившись, — ей это делать?

— А почему бы, — спросил Доктор, — и нет?! Разве вы не идеальная партия? Да она была бы за вами, как у Христа за пазухой! Это все равно что актрисе выскочить за интенданта. А вы знаете, где сгинула бездна талантов? Не в войнах и даже не на плахе. В постели, вот где! Сколько подававших надежды поэтов, перспективных ученых… наконец, сколько нашего брата, исполнителей, променяли свой талант на аппетитные ножки, пока в один прекрасный день не поняли, что очутились в коварной ловушке, где мягко стелют, да жестко спать? А вы так вообще в буквальном смысле угодили в западню! И если она уже через час отпустила вас, то это — перст судьбы, так что бегите от нее куда глаза глядят. Иначе очень скоро убедитесь, что бархатная подстилка поистерлась и осталась голая мышеловка. А вам и дальше придется расплачиваться за минуту блаженства, причем всем — и преходящим, и вечным, до тех пор, пока мышеловка не проржавеет. Тогда вы выйдете на свободу, но будет поздно: ваш карман и ваша душа будут пусты. Неужели вам себя не жалко, — впервые за все эти годы обратился к нему Доктор по имени.

— Бедржих?

— Но я, — возразил Влк, — уже двадцать пять лет благополучно женат и счастлив.

— Счастлив! — изумился Доктор. — Господи, зачем же тогда вы искушаете судьбу, путаясь с неопытной малолеткой?

— А вы, — не сдержался Влк, — видели ее, Доктор?

И вот теперь он ее увидел. На председателя она, по понятной причине, эффекта не произвела, но Доктору пришлось сделать над собой усилие — не поцеловать ей ручку, а всего лишь протянуть шляпу. Перемешивая билеты, он вытащил из-за подкладки предназначавшиеся для Лизинки белую и розовую бумажки, которые запрятал туда еще дома после откровенного разговора с Влком. Выслушав в погребке его мужественную исповедь, Доктор был восхищен блестящим планом, с помощью которого тот собирался разбить любовный треугольник. Он безошибочно уловил главную тревогу Влка и решил пойти ему навстречу: взвесив все «за» и «против», он предупредил его, что сам выберет для Лизинки вопросы. Он непременно подыщет парочку полегче — чтобы ответить на них, конечно, нужны определенные знания, но не обязательно иметь хорошо подвешенный язык, заверил он Влка. Тем самым будет соблюдена fair play[66] по отношению к остальным ученикам, а совесть обоих — и Влка-педагога, и Влка-любовника — останется чиста. И все-таки Влк не мог справиться с волнением: если раньше дело касалось главным образом училища, то теперь речь шла о его жизни. Поэтому он опять сжал кулак.