По «Клаке» Лизинке досталось колесование, и у Влка на секунду потемнело в глазах. Или Доктор сошел с ума, пронеслось в его мозгу, или он предал нас! О колесе написаны целые диссертации, кол по сравнению с ним — сущая безделица! У него немного отлегло от сердца, когда Доктор, до сих пор требовавший от учеников устного изложения, на этот раз указал на стоявший в углу человеческий скелет и распорядился:

— Изобразите-ка нам его на доске.

Лизинка была не особенно сильна в рисовании, но, к счастью, отметка за него на выпускных экзаменах не выставлялась. За пару минут она нацарапала на доске человечка, отдаленно напоминающего Кощея Бессмертного.

— Браво, — сказал Доктор. Влк с удовлетворением отметил, что своей похвалой он помог девушке почувствовать себя увереннее и в то же время оказал некоторое психологическое давление на председателя. — Ну а теперь, милая коллега, обозначьте нам цифрами от одного до девяти, в каком порядке вы будете ломать кости.

Влк молил Бога, чтобы она вспомнила о неудачном ответе Рихарда Машина, — с каким ребяческим легкомыслием тот исправил свою ошибку. Влк перевел дух только после того, как она, немного поколебавшись — рука с мелком блуждала над рисунком, как над шахматной доской, — вывела единичку и двойку, совсем по-детски, в форме кнутика и лебедя, обозначив ими обе голени; но, когда она добралась до шеи, сердце у него снова куда-то провалилось: что же дальше?

— Браво! — сказал Доктор, когда она опустила мелок и перевела на него доверчивый взгляд, — bon!

И он пустился в пространные рассуждения, из которых явствовало, во-первых, что Лизинке выпал вопрос из разряда "на засыпку", а она блестяще раскрыла его. Во-вторых, Доктор сам привел массу подробностей, начиная от количества спиц в кованом колесе — девяти, упоминающихся в древнейших (фризских) судебных книгах, и до двенадцати — по мере укрепления костных тканей у представителей рода человеческого. Далее он напомнил об особом "maniere francaise",[67] когда кости перебивали железной палкой, и под конец о наиболее жестоком варианте, когда перед завершающим ударом вырезали сердце, отрезали гениталии и все это засовывали клиенту в рот. Так поступили в 1692 году с рыцарем Гранвалем, за неудачное — сам виноват, кивнул Доктор, словно это Лизинка ему подсказывает, за удачное он получил бы орден! — покушение на Вильгельма III. Таким образом Доктор практически исчерпал содержание целой главы учебника.

Влк, сам бывший учитель, понял, что присутствует при исполнении ловкого трюка: педагог выручает на экзамене своего любимчика, причем проделывает это так искусно, что члены комиссии ничего не замечают, — точь-в-точь как зрители на выступлении иллюзиониста. Тут Доктор неожиданно остановился и, прикрыв рукой записную книжку, поставил в ней оценку. Заметив вопросительный взгляд председателя, он сохранил абсолютную невозмутимость.