Клиент тянул килограммов на восемьдесят, и его борьба за жизнь наверняка выглядела бы убедительной и впечатляющей. Влк приобрел его там же, где когда-то повстречал Рихарда Машина, — договорились, что Влк вернет клиента в виде мяса да еще добавит два входных билета. Хозяин, зять начальника провинциальной тюрьмы, заинтересованно отнесся к предложению — оно сулило избавление от ежегодных поисков мясника перед большими праздниками. И вот в условленный день, ровно в двенадцать часов, откормленный кабанчик был доставлен в училище. Близнецов ожидала первая в жизни всамделишная обработка.

Весь июнь они прилежно тренировались на Карличеке, но теперь убедились, что вязать терпеливого добряка и обезумевшее животное — совсем не одно и то же. Показавшийся поначалу апатичным кабанчик принялся лягаться, как арабский скакун, и парни еле успевали уворачиваться, чтобы не получить копытом по физиономии. Их подбадривала современная мелодия, которую Влк разрешил им выбрать по своему вкусу, — сам-то он тяготел к классике; за доверие они теперь платили ему мужественной самоотдачей. Дело пошло на лад, когда Павел исхитрился провести сзади "двойной нельсон", бесстрашно перевернув кабанчика на спину. Петр тут же связал ему задние ножки, потом передние, причем сначала слишком крепко — пришлось ослабить веревку, чтобы Павел смог высвободить руки. Все это время животное визжало совсем не по-поросячьи; стоило закрыть глаза, и казалось, что кричит до смерти перепуганная женщина. Влку вспомнилась Сюзанна Ольшлаг — фантом, проклятием висевший над его профессией. Приговоренная в Гамбурге к смерти за пособничество пленному французу, ее любовнику, она добрую четверть часа вырывалась из рук надзирательниц и подручных палача, прежде чем Фридриху Хееру — для него она оказалась Четыреста Первым номером — удалось "побрить ей шею".

К тому моменту, когда парни сумели натянуть на голову кабанчика черную полиэтиленовую «pardon-mask», немного приглушившую визг, они, несмотря на всю свою выносливость и тренированность, уже обливались потом, что нетрудно было заметить даже в задних рядах. По мере того как воздух становился все более спертым, публику все больше распирало от восторга. Новый взрыв аплодисментов наградил братьев, когда они затащили брыкающийся мешок с салом на стул, а следующий — когда им удалось (кабина освещалась пятисотваттной лампой, как на телестудии) привязать к нему кабанчика ремнями и закрепить на его коротеньких ножках электроды. Дверь кабины захлопнулась, и визг наконец утих. Близнецы встали по обеим сторонам пульта.