Но когда его остановили возле уборной и велели грузиться в чем есть в дорожный кофр — так якобы удобнее переправить его в психбольницу для высокопоставленных государственных деятелей, — Шимса поначалу заартачился: он, мол, понятия не имеет, как там себя вести. Дальнейшие указания, сказали ему строго, он получит на месте от известной ему особы. Рефлексы эпохи Тайного Войска действовали по-прежнему безотказно: он сдвинул босые пятки, будто хотел щелкнуть каблуками, и, изловчившись, улегся так, чтобы можно было захлопнуть крышку.

Кофр оказался довольно тесным и плохо пропускал воздух. По тряске и грохоту Шимса догадался, что его везут в кузове грузовика, и попытался найти в этом повод для оптимизма: ему вспомнилась поездка в камере на колесах и открывшаяся после этого перед ним головокружительная карьера. Правда, ему тут же пришло на память другое путешествие — со свертком в багажнике лимузина — и то, чем оно закончилось для владельца лимузина. Поневоле его охватила тревога. От внутреннего ли дискомфорта, от духоты ли, но он буквально обливался потом; к тому же через час езды на нем места живого не осталось. Стало заметно легче, когда наконец-то приехали: кофр сняли с машины и на время оставили, потом куда-то понесли, потом повезли на чем-то с резиновыми колесиками… Наконец кофр остановился, но его, увы, никто не открывал — ни известная ему, ни какая бы то ни было другая особа. Для Шимсы началось бесконечное ожидание. Больше всего его беспокоило, что за все путешествие он не услышал ни единого человеческого голоса, да и сейчас тишину нарушал лишь звук, напоминающий хрюканье.

Как в былые времена, он попытался отключиться и поспать, но из этого ничего не получилось — он ведь уже не юноша и не тайноармеец, ему есть что терять и кого бояться. Бояться?.. Он повел носом — и его передернуло: пот, давно уже не причинявший ему особого беспокойства, ибо он пользовался импортными дезодорантами, неожиданно приобрел острокислый запах. И этот запах был ему знаком: сначала в памяти всплыли загаженные мужские уборные, но тут же он с ужасом понял, что именно так начинают вонять девять из десяти клиентов, стоит им только завидеть виселицу — словно начинают разлагаться раньше срока.

Где-то поблизости и в самом деле завизжал кабанчик. Шимса не на шутку перепугался, что его возьмут да выволокут из кофра прямо в жерло коридора, обшитые деревом стены которого задрожат от топота несущегося стада, а он, разбивая в кровь локти о выпирающие бревна, помчится, спасая свою жизнь, и будет бежать, пока коридор не извергнет его прямо на каменный подиум, где ко лбу прижмется холодный кружок стали. Он воочию представил себе, как на высоте трех сложенных пальцев над переносицей у него открывается большое циклопическое око, из которого хлещет теплая жижа, — и содержимое желудка подкатило к горлу. Собрав всю волю в кулак, он попробовал сделать глубокий вдох — и сдержал тошноту. То, что ему не придется начинать выполнение задания с уборки блевотины, уже было своего рода крупным достижением, и он немного успокоился. Тут кофр опять сдвинули с места.