Известно нам, что первым палачом Создатель был.

Он не казнил мечом. Его извечные орудия труда -

Земля, огонь, и воздух, и вода.

Но Богу требоваться стал помощник.

Поскольку грешников вокруг все больше.

И вот казнить назначен Богом заместитель -

Палач, заплечный мастер, исполнитель!

Лизинка ударила посохом и отступила в тень, к подиуму, чтобы не отвлекать на себя внимание публики. Почему не хлопают? — всполошился Влк, но в ту же минуту пани Тахеци подала пример тем, кто стеснялся зааплодировать первым. Аплодисменты в самом начале спектакля обычно поднимают настроение; так случилось и на этот раз. Вторя медленному и чеканному ритму музыки, зазвучавшей вслед за стихотворением (если учесть, что Влк не был меломаном, она была подобрана на удивление точно: марш из «Лоэнгрина» подчеркивал средневековый дух этой сценки), на помост поднимался одетый в красное трико Франтишек, исполняющий роль мейстера Францена, а за ним, в черном трико, его подручные: Петр и Павел Крали. Они волокли за собой клиента в холщовом балахоне — Шимона.

Некоторые сцены были предварительно скомпонованы таким образом, чтобы каждый ученик сдал экзамен по мастерству и обязательно поработал в качестве подручного у своих товарищей. Пришлось призадуматься над тем, как исключить сольный номер Шимона, да еще аккуратно вырезать соответствующее музыкальное сопровождение; заменить Шимона в остальных сценках было невозможно: незапланированные переодевания и несуразные паузы лишили бы композицию драматической напряженности и сбили бы ритм. К счастью, еще утром удалось объяснить это председателю комиссии, да и сам Шимон приободрился. Ему показалось, что он зацепился коготком, и теперь, участвуя в шоу, старался вонзить его поглубже, тем более что в первом ряду сидел его старенький отец, который еще не знал о провале сына. Уподобляясь бездарным дешевым актерам, он закатывал глаза, скрежетал зубами и страдальчески сопел. Влк несколько раз замирал от страха, что он вдруг начнет говорить. Но Франтишек Казик — в его судьбе оценка по мастерству решала очень многое — действовал на редкость умело.

Как только Шимон открывал рот, Казик щелкал пальцами, и Альберт принимался что есть силы стучать в небольшой барабан. Шимон каждый раз в испуге замирал, и тогда Франтишек принимался за обработку. Сперва он сделал ему подножку, и толстяк так натурально провалился в люк, замаскированный за кучей земли, словно это была настоящая яма. Зрители в зале дружно охнули. Пока он незаметно отползал прочь, Франтишек приставил к тому месту, где должен был находиться рот клиента, полый стебель; Петр и Павел, поплевав на ладони, мигом закидали яму. Потом все трое отхлебнули из меха, который поднес им мейстер Францен. Он же издевательски влил порцию спиртного и в стебель. В этот момент снова раздался марш из «Лоэнгрина», и на помост в холщовом балахоне поднялся… Шимон. Кое-кто начал аплодировать, но на него тут же зашикали — гости подогадливее поняли, что это еще только начало.