Под треск барабана Франтишек ловко накинул на Шимона мешок, и подручные без труда «утопили» его в кадке. Отверстие в дне кадки находилось над люком, где поставили корыто с водой. Иллюзия получилась полная. Пока исполнители с довольным видом попивали из меха, а мейстер Францен влил порцию и в кадку, в третий раз зазвучал «Лоэнгрин», и над помостом, словно плоская луна, взошла уморительная голова Шимона. На этот раз никакое шиканье не смогло остановить аплодисменты. Они стихли, только когда вновь загремел барабан и близнецы совместными усилиями оторвали Шимона от пола, а Казик посадил его на кол. Когда Крали потянули его за ноги вниз, в публике вскрикнули, а когда острие кола высунулось из-за шеи Шимона, дамы прикрыли глаза руками. Но тут же поднялся хохот, и все с изумлением увидели, как Шимон, придерживая рукой острие, слезает с кола — на самом деле кол прошел между телом и одеждой, его вставили ему за ворот. Если учесть, что Влк не был профессиональным режиссером, то он первоклассно поставил этот грангиньоль, даже не подозревая о существовании такого жанра.

Пока счастливый Казик, для которого самая ответственная часть экзамена осталась позади, раскланивался под аплодисменты, Влк пожалел, что из-за Шимона выпадают "Китайские пытки": их ставили специально в расчете на него, и Влк не сомневался, что тут он мог бы блеснуть. В парике-"лысине" с приделанной к нему косицей и в кимоно он должен был появиться на помосте, где Альберт уже подготовил бы для него первого «Дуйку» (после новогоднего праздника в горах они стали так называть тренировочные манекены): «Дуйку» надо было подвесить за косицу на столб таким образом, чтобы кончики пальцев ног едва касались пола, и оголить желтоватый, как у азиатов, живот. Кроме того, Альберту полагалось разжечь спиртовку. Сам же Шимон должен был внести клещи, метровой длины трубу, запаянную с одного конца, и садок с крысой.

Сюжетом для сценки послужила китайская казнь, которую наблюдал в Гуаньчжоу 22 июля 1920 года, а затем описал какой-то европеец. Шимон, выпустив грызуна из садка в трубу, должен был приставить ее открытым концом к животу, ухватить клещами спиртовку, поднести ее к запаянному концу трубы и накалить его. Сообразительный зритель мог догадаться, что крыса начнет искать спасения от жара в другом конце трубы. Под музыку (Влк подобрал для этого эпизода "Турецкий марш") Альберт должен был издавать за помостом нечеловеческие крики; но главным потрясением для зрителей, после того как трубу отодвинут, стала бы натуралистическая картинка: на репетициях крысе хватало двух минут, чтобы прогрызть в животе «Дуйки» дыру размером с собственное туловище. Роль живота исполнял круг сыра!