Доктор с такой силой ударил круглым кулаком по столу, что фотография на стеллаже подскочила, — смертью. Спору нет, отчасти это заслуга нашего времени: ведь самые щекотливые распоряжения сейчас передаются, так сказать, per уста, потому что мало охотников отвечать за них перед законом или оказаться оплеванными в учебниках, но прежде всего это результат моего знания жизни и моей осторожности, призываю Бога и вас, Бедржих, — не без пафоса, вопреки обыкновению, обратился к нему Доктор; при этом некоторая фамильярность обращения даже как-то польстила Влку, хотя он и помыслить не мог ответить Доктору тем же, — в свидетели, я никогда не злоупотреблял этим правом в корыстных целях, но всегда действовал в интересах людей доброй воли, которых «вышка» оберегает от тотального истребления… Поэтому решайте: существовать ли и впредь могущественному, хотя для вас уже вряд ли таинственному, Доктору или же останется безобидный, правда, абсолютно бесполезный пан, — закончил он неожиданным вопросом.

— Вонясек?

Влк, на которого эта история обрушилась, как лавина, и к тому же застигла его врасплох на середине фразы, задал, чтобы взять хотя бы короткий тайм-аут, встречный вопрос, который к делу не относился, но все же интересовал его:

— А зачем у вас здесь ее фотография?

— А затем, — ответил Вонясек (в такой конуре, подумал Влк, это самое подходящее ему имя), — что она ходит сюда контролировать меня, и еще — я люблю фантазировать, как она проходит через те Акции, которые я имею честь (нет! он и здесь Доктор!) наблюдать, вот и сейчас, после экзамена по мастерству, я с величайшим удовольствием буду представлять ее заживо погребенной, утопленной с мешком на голове, посаженной на кол, с отрубленной головой, изжаренной, как кабанчик, и висящей на фонаре, как дырявый воздушный шар. (Боже мой, изумился Влк, ну почему его фамилия не Влк?!) О, какое это, — вскричал Доктор, в восхищении хлопнув в ладоши, — наслаждение!

Тем временем из коридора все более отчетливо слышались звуки, о происхождении которых Влк догадался, молниеносно сопоставив два разрозненных факта.

— Вахтер, — быстро произнес он, — кажется, говорил, она вас разыскивала…

— Когда? — оторопел Доктор. — Почему же вы мне не…

Дверная ручка резко повернулась, а дверь — скорее распахнулась, чем открылась. Оригинал превосходил фотографию по всем статьям. Каждый из ста ее килограммов, казалось, был перенасыщен энергией.

— С вас за справку, — сказал Доктор брюзгливым тоном уставшего от жизни чиновника, — десять крон.

Трясущимися пальцами Влк вытащил портмоне, но как назло, не мог отыскать нужную купюру.