— Да его уж и жена разыскивает, — попытался тот ни к селу ни к городу успокоить Влка, но он пропустил эти слова мимо ушей.

До Влка вдруг дошло, что рабочий день давным-давно закончился и теперь ему никто не поможет. Отсутствие одной дурацкой бумажки грозило разрушить всю сложную конструкцию расписанных по минутам дел и разбить несколько человеческих судеб. Но именно в тот момент, когда у него от ощущения собственного бессилия, тем более унизительного, что он скатился к нему с вершины своего могущества, к глазам подступили слезы, у входа показался запыхавшийся Доктор. Он явно спешил. У Влка отлегло от сердца. Но первым подал голос вахтер.

— Вонясек! — заорал он, намереваясь выместить наконец-то весь тот гнев, с которым на него обрушился Влк. — Послушайте, где вас целый день носит? Вот пан доктор, — продолжал он, подобострастно кланяясь в сторону Влка, — с самого утра вас ищет!

Господи, подумал Влк, да этот тип с ума сошел! И, всячески выказывая свое почтение к Доктору, стал урезонивать вахтера:

— Послушайте! Да ведь это…

— Ну да! — с готовностью закивал вахтер. — Это Вонясек. Вот видите, а пан доктор, — напустился он опять на Доктора, — хотел уже идти к пану председателю. Если бы не я…

Не успел Влк опять ему возразить, как вмешался Доктор.

— Большое вам спасибо, пан Тума, — сказал он виноватым, почти заискивающим тоном, — у меня мост полетел, пришлось новый ставить. Я весь, — обратился он к Влку с настойчивостью, в которой сквозило отчаяние, — к вашим услугам, пан доктор, извольте пройти со мной!

Он взял Влка под руку и учтиво повел к лестнице, уходящей в подвал. По знакомому лабиринту они шли, не проронив ни слова. Лишь отперев решетку, сняв картонку со злополучной надписью и пропустив гостя в небольшое круглое помещение — из него лучами разбегались четыре сводчатых коридора, заставленных стеллажами, — Доктор затравленно взглянул Влку в глаза и проговорил:

— Что вам угодно?

— У нас затерялось, — ответил Влк бесцветным голосом, — свидетельство о браке…

— Ах! — сказал Доктор. — Какая жалость, что вы раньше не сказали, я бы его с собой прихватил… Ну ничего, вы и так успеете, ведь у вас в запасе двенадцать минут, да? Присядьте!

Он указал на единственный стул, других не было — своего рода намек, что здешний хозяин не рассчитывает на долгое пребывание посетителей. Он снял темный пиджак, и Влк остолбенел, увидев заплатки на локтях рубашки. Доктор сорвал с крючка на стене сатиновый халат и с извиняющейся улыбкой скрылся в одном из коридоров.

Влк резко распрямился и стал с жадным любопытством осматриваться, пытаясь найти какое-то объяснение происходящему. Этот архив ничем не отличался от десятков других: полки, картотеки, папки, стремянки, окрашенные масляной краской стены и лакированные полы, нигде ни пылинки. Лишь одна вещица несла на себе отпечаток личности архивного работника: наполовину задвинутая в шеренгу папок, на стеллаже стояла фотография женщины в старинной медной рамке; выражение лица женщины казалось сварливым — такие лица бывают у продавщиц и кондукторш, вечно раздраженных оттого, что приходится обслуживать всяких там вертихвосток, у которых хватило наглости устроиться в жизни получше, чем им самим. Влку казалось, что вместо головы у него стакан со взболтанной кофейной гущей: плавают бесчисленные крупинки, не способные соединиться в логическую цепочку.