У девочки зуб на зуб не попадал: ее плащ насквозь промок от ворота до подола.

– Как очаг разгорится, – сказала она сыну, – одолжи лучинку, растопи и наш.

– Я не дурачок, матушка, – огрызнулся Баррус.

Домовладелица расхохоталась.

– Может, и не дурачок, но притворяешься дурачком отменно! Гляди, парень, без дерзостей мне тут, не то живо всех троих за порог выставлю, ясно? Так вот, милая, я что собиралась сказать: постоялец наш за комнату платит помесячно. Но бывает, мы не видим его месяцами. Появляется только в тот день, когда срок уплаты подходит.

– В ту самую пору, когда многие исчезают с глаз без следа, – с едкой усмешкой заметил Время.

Домовладелица вновь залилась смехом.

– Еще бы, уж мне ли об этом не знать! И все же нет-нет да задумаешься: куда он исчезает, чем занимается?

В кучке растопки замерцал крохотный огонек. Опаленная им, древесина слегка потемнела, однако пламя тут же съежилось и угасло.

– А ужинает он с вами? – спросил Время, подув и помахав ладонью на покрасневшие угольки.

– Да, бывает и так, – понимающе кивнула домовладелица. – Нынче на ужин баранина, как я уже говорила.

– Бьюсь об заклад, она уже подгорела, – проворчал Баррус.

– Не волнуйся, парень, у меня не подгорит. Вот погляжу, не нужно ли вам еще чего-либо, а уж после на кухню спущусь. Не с руки мне лишний-то раз по лестнице сюда лазать.

Действительно: невысокого роста, с годами хозяйка изрядно раздалась вширь.

– Одеял нам побольше нужно, – резко ответил Баррус. – И дров тоже.

– Одеял больше нет. Жестко – плащ на кровать подстелешь, как и мы сами. А если тебе, парень, еще дрова требуются, сам сбегай да принеси – я сюда ни лучинки больше не потащу. Ступай со мной, покажу, где их взять.

Девочка протянула озябшие ладони к крохотному огоньку, разгоравшемуся в очаге.

– Что скажешь? – спросила она.

– Полагаю, сейчас и полешко займется – то, что поменьше, – отвечал Время. – Хотя растопки, конечно, маловато, это да…

– Я о ее постояльце, Батюшка Время. Ты ведь все знаешь.