Старый мудрец покачал головой.

– Я обо всем узнаю́ рано или поздно, – поправил он девочку, – а знать всего на свете, увы, не могу. Малый, снимающий комнату, пользующийся ею только от случая к случаю? Это богач, человек состоятельный, которому зачем-то нужна еще одна крыша над головой, кроме обычной… а остальное мы, думаю, узнаем за ужином.

Так оно и вышло. За ужином, кроме путников, собрались двое степенных лудильщиков, снимавшие комнату на двоих, невзрачный незнакомец, помогший им подыскать приют, и домовладелец с домовладелицей. Для начала невзрачный исподволь, словно бы невзначай задав лудильщикам два-три вопроса, убедился, что столицы ни тот ни другой со дня их последней встречи не покидали, и принялся расспрашивать Время о его странствиях.

– Мы шли сюда через горы, – ответил Время, взяв из глубокой голубой миски, поданной домовладельцем, пару картофелин. – Мальчик в пути только окреп да возмужал, а вот дочь дорога едва не погубила.

– Погода в горах нынче скверная, – вставил домовладелец.

Супруга смерила его долгим многозначительным взглядом.

– Люди так говорят, – пояснил он. – Сам-то я в жизни там не бывал.

Девочка замерла, не сводя глаз с донца пустой щербатой тарелки перед собой.

– Здесь нам гораздо хуже пришлось, – заверил его Время, протягивая девочке миску с картофелинами, однако девочка лишь отмахнулась, и миской завладел Баррус. – Конечно, холод внизу не таков, как в горах, но под дождем мерзнешь куда сильнее.

Дряхлая старуха в донце тарелки облизнула растрескавшиеся губы; колеблющееся отражение казалось таким же мутным, как и ее остекленевший взгляд.

– Ну да, еще бы, а из-за войны вся жизнь в десять раз хуже кажется…

Глиняный черпачок утопил мутное отражение старухи в жирной бараньей подливе.

– Как горько об этом слышать, – пробормотал невзрачный и продолжил беседу.

Казалось, расспрашивая Время, он изо всех сил стремится разузнать все, что сможет, об обеих воюющих армиях.

– Когда же наконец мир настанет? – со вздохом спросила девочка.

– Когда мы победим! – громогласно объявил домовладелец.

Оба лудильщика, спеша снискать его благосклонность, забарабанили ложками по исцарапанной столешнице.

Невзрачный ничуть не повысил голоса, однако поднявшийся гвалт перекрыл без труда.

– Наш император посулил щедро наградить всякого, кто посоветует, как достичь мира.

– Тогда ваш император – человек недюжинной мудрости, – откликнулся Время.