Так она трудится многие-многие годы. Представь: наш с тобой праотец еще не родился на свет, а она проводила в точно таких же хлопотах день за днем, день за днем, ибо старик, сеющий и растящий звезды, вечно голоден и поедает все, что она ни испечет, к исходу дня не оставляя от мира ни крошки на завтра. Можешь ли ты, о драгоценная моя Бекка, вообразить себе, как устает старуха, хлопоча у очага целый год напролет? Мало-помалу ее усердие сходит на нет, и потому наши дни увядают, становятся все короче и короче, пока не посыплется на нас с неба сухая белая мука, натолченная ею из звезд. Поймай порошинку муки на кусочек ореховой коры, приглядись к ней поближе, попристальнее и увидишь, что мука старухи – те же самые звезды. А еще лучше отыщи золотистый лист, оброненный кленом, проколи его шипом рожкового дерева, а прямо на проделанную шипом дырочку капни воды. Разгляди сквозь капельку снежинку на кусочке ореховой коры, и уж точно увидишь: да, это вправду звезда!
Однако за столькими хлопотами по хозяйству старуха, как я уже говорил, устает – страшно устает. Так страшно, что ей даже за драгоценнейшими из сокровищ своих не уследить. Тут-то и появляются Гончие Псы, сбежавшие от Ориона, бросившие свое, надлежащее дело, погоню за Большой Медведицей – и удирают вдвоем, стянув у старухи скалку. Так, с золотой скалкой в зубах, вырывая друг у дружки из пасти добычу, скверные Гончие Псы мчатся прочь, далеко-далеко к югу.
Не смейся, не смейся, о драгоценная моя Бекка! Для нас с тобой все это – дело крайне серьезное. Унесенное далеко на юг, золотое солнце кажется совсем маленьким и холодным. Олень и лось в чаще леса тощают, ягоды не растут, побитые стужей яблоки гниют, портятся, сколько ни наваливай сухой листвы поверх ямы с запасами, а волки, осмелевшие, пока Гончие далеко, так и рыщут ночами вокруг становища, не боясь даже наших костров. В такую пору детишек, осмелившихся уйти в студеную мглу без отцов, разрывают на части дикие звери. Помни об этом, не забывай!
Видишь, куда я показываю – вон там, прямо над сломанной ветром елью? Это и есть тропа Гончих Псов, так далеко на юге, что еще до того, как мы с тобою уснем, они промчатся сквозь те деревья. Гончие – кобель с сукой, а зовутся они Астероном и Харой. Видишь, о драгоценная Бекка, как скачут они среди мчащихся по небу туч? Тут и Сердце Карла, и Ла Суперба, и спираль Водоворота, и все остальные… Но об этих именах мы с тобой побеседуем, когда снова настанет лето, а ты чуток подрастешь.
Худо придется нам, о драгоценная Бекка, если непослушным Гончим Псам позволят играть с золотой скалкой, солнцем, пока им не надоест. Настанут для нас тогда ночи без дней, а красавица Скульд, Утренняя Звезда зимних месяцев, будет подниматься в небо и прятаться за горизонт, не принося с собой ни единого проблеска утра.