Благодаря его, пожилая леди улыбнулась, и, хотя ее волосы побелели от седины, таких ясных, ярко-голубых глаз Майкл в жизни еще не видал, а улыбка, пусть довольно долгая, казалось, померкла как-то слишком уж быстро. Повернувшись к поднятой на прилавок сумке, посетительница принялась расстегивать пряжки ремней – широких, черных, наводивших на мысли о лошадиной упряжи. Охваченный любопытством, Майкл выпрямился, вытянулся во весь рост, изо всех сил стараясь принять вид человека взрослого, которого и в голову никому не придет турнуть прочь.

Из недр огромной кожаной сумки появилась на свет книга вполне обычной величины, в темно-коричневом переплете, со светлыми, изжелта-бурыми страницами. Картинок, как в настоящих книгах, в ней, кажется, не имелось, зато сколько на каждой странице пестрело слов, сколько фраз… а Майкл уже дорос до тех лет, когда нет-нет да начинаешь подумывать: наверное, лучше б уж в книжке, наоборот, было поменьше картинок и побольше слов.

Мистер Браун присвистнул.

– Да, – кивнула посетительница, – древность нешуточная.

– Так с этим вам, знаете ли, не ко мне, – пролепетал мистер Браун, нерешительно, будто в ожидании окрика, запрета, перелистнув пару страниц. – Я бы на вашем месте обратился к Кальменову с Уайтчепелом…

– Обращалась, – заверила его посетительница. – Не берут. Не соглашаются на мои условия, а на других условиях я предложить ее никому не могу. Вы, значит, тоже взять не хотите?

Мистер Браун задумался.

– Ваши условия мне неизвестны… но нет. Не мое это. Не мой масштаб. Хотелось бы, но… – Умолкнув, он почесал подбородок. – Обманывать вас я не намерен, а чтоб дать вам настоящую цену, мне собственных средств не хватит. Придется в долги влезть, а после, возможно, не один год искать покупателя…

Тут Майкл и заметил в руке пожилой леди деньги, хотя ни из кошелька, ни из кармана она их вроде бы не доставала. Возможно, деньги лежали в черной кожаной сумке вместе с коричневой книжкой?

– Это вам, – пояснила посетительница, кладя деньги на прилавок. – За то, что возьмете книгу. На моих условиях.

Взглянув на деньги, мистер Браун крепко зажмурился, открыл глаза, вновь поглядел на деньги и, наконец, как только Майкл решил, что продолжать разговора он не намерен, сказал:

– А что же у вас за условия?

– Этой старинной книгой…

Книгу мистер Браун во время разговора закрыл, и пожилая леди легонько стукнула длинным ногтем по истертому коричневому переплету.

– Этой старинной книгой мой покойный муж дорожил больше всего на свете. Всем сердцем ее любил.

– Вполне его понимаю, – заметил мистер Браун. – Я ведь и сам не чужд коллекционированию, хотя о подобных вещах не могу даже мечтать.